Чтение онлайн

На протяжении 1953 г. и почти всего 1954 г. состояние Пия XII вызывало опасения врачей. Все это время папу лечили крупнейшие светила медицинской науки Запада. Их усилия наконец увенчались успехом: папа почувствовал заметное облегчение, у него появился аппетит, он стал поправляться.

Некоторое время спустя итальянский журнал "Оджи" со слов чиновников статс-секретариата опубликовал сенсационное сообщение:

с 7 на 8 декабря под утро к папе явился Иисус Христос и дал ему силы побороть болезнь. Благодаря этому "чуду" папа выздоровел.

Потом услужливые журналисты стали уверять, что еще на конклаве Пачелли явился "дух" Пия Х и сказал ему: "Мужайся, сын мой". Кардинал Федерико Тедескини публично заявил, что в 1950 г. папа целых четыре раза видел на небе деву Марию, причем во время этого явления солнце "вращалось". К слову сказать, Пий XII объявил богородицу "царицей небес" и настоял на принятии догмата о ее телесном вознесении. Приближенные папы в газетах и журналах описывали подробности этих "чудес", как бы подтверждая тем самым все эти сверхъестественные явления. А как же реагировал на это "просвещенный" понтифик? Он молчал, что, естественно, воспринималось верующими как подтверждение происшедших "чудес". Да, Пачелли умел молчать весьма "красноречиво". После смерти Пия XII о его "видениях" просто забыли.

В XX ,в. люди не склонны верить подобным побасенкам.

Совсем иного рода "чудеса" происходили в ближайшем окружении Пия XII. В 1957 г. оба Галеацци, личный врач папы и губернатор Ватикана, оказались замешаны в скандальном деле - убийстве девицы легкого поведения Монтези. В ее убийстве был обвинен некий самозваный маркиз Монтанья, которому сдавал внаем свой загородный дом доктор Галеацци-Лизи. На суде выяснилось, что в оргиях на этой даче участвовали вместе с Монтези, Монтаньей, его любовницей Марией Калио оба Галеацци, а также ватиканские прелаты Анджелини и Бернардини. Несмотря на то, что это дело получило широкую огласку и, несомненно, нанесло ущерб моральному престижу церкви, папа не нашел нужным прореагировать на него.

Между тем время брало свое. Папа все реже и реже уделял аудиенции кардиналам и другим сановникам церкви. Однако паломников он продолжал принимать. По этому поводу в кулуарах апостолического дворца шутили, что кардиналу было бы легче получить доступ к папе, переоденься он футболистом. В 1958 г. Пий XII, как всегда, проводил лето в Кастель Гандольфо. Он давал аудиенции, приветствовал с балкона дворца туристов и паломников, всегда толпившихся в большом дворе Кастель Гандольфо. В четверг, 2 октября, папа произнес получасовую речь по-латыни перед американскими семинаристами, посетившими его во главе с кардиналом Спеллманом. В субботу он обратился с приветствием к участникам конгресса по пластической хирургии. В воскресенье папа выступил с длинной речью, обращенной к Международному конгрессу нотариусов. Проговорив перед ними минут сорок по-французски, папа вдруг почувствовал недомогание, что заметили сопровождавшие его прелаты. Но Пий XII отказался лечь в постель, он совершил обычную прогулку, после чего работал в своем кабинете. Преодолеть его "святое упрямство" было невозможно. И все же, опасаясь осложнений, сестра Паскуалина вызвала из Рима в Кастель Гандольфо Галеацци-Лизи и знаменитого кардиолога профессора Гасбарини из Венеции.

В понедельник, в 5 часов утра, Пий XII проснулся от сильной головной боли, а затем потерял сознание. Врачи установили, что у папы "спазмы сосудов головного мозга на почве атеросклероза".

О резком ухудшении состояния здоровья папы были оповещены его родственники князья Пачелли, а также куриальные кардиналы и руководители статс-сеиретариата, которые поспешили прибыть к его изголовью. Телеграммами были вызваны в Рим декан кардинальской коллегии Эудженио Тиссеран, находившийся во Франции, и кардинал Спеллман, возвращавшийся пароходом в Нью-Йорк. Оба вскоре появились на вилле Кастель Гандольфо.

В четыре часа дня к папе вернулось сознание. Он стал узнавать присутствующих и разговаривать с ними. Порывался встать, хотел даже выйти на балкон, показаться собравшимся у дворца журналистам и зевакам. Врачи с трудом удержали его в постели.

Узнав о болезни папы, в Кастель Гандольфо стали прибывать дипломаты, министры и прочие высокопоставленные лица, расписывавшиеся в специальной книге. Армия журналистов, радио, теле- и фотокорреспондентов росла во дворе Кастель Гандольфо как на дрожжах. Все они осаждали папский дворец, требуя подробной информации о состоянии здоровья "наместника бога".

В среду, в 7.30 утра, у Пия XII произошел новый, еще более серьезный мозговой спазм. Тревога за жизнь Пия XII во дворце и за его пределами заметно возросла. Ватиканский радиокомментатор иезуит Франческо Пелегрино установил свой микрофон у дверей папской опочивальни и на протяжении всего дня говорил неустанно, передавая собравшейся во дворе журналистской братии разного рода прогнозы и детали о состоянии больного. Вдруг журналистов как ветром сдуло. А час спустя экстренные выпуски газет сообщили о смерти папы. Вскоре, однако, выяснилось, что это сообщение было результатом досадного недоразумения. Оказывается, желая опередить своих конкурентов, корреспондент газеты "Темпо" договорился (разумеется, за соответствующее вознаграждение) с одним из прелатов, имевшим доступ в папские покои, о том, что последний просигнализирует о смерти папы, открыв в условленном окне форточку. Форточка действительно открылась, но это сделал другой прелат, который просто хотел проветрить помещение. Таким образом, свершилось еще одно "чудо", связанное с именем Пия XII: для всего мира он умирал дважды.

Итак, когда появилось первое сообщение о смерти папы, жизнь еще не покинула его тело, хотя никто уже не надеялся на выздоровление. Об этом свидетельствовали баулы с траурными аксессуарами, срочно доставленные в Кастель Гандольфо из Ватикана, в том числе и три традиционных гроба, которые были привезены и выгружены на глазах вновь вернувшихся на свой пост журналистов.

В ночь с 8 на 9 октября неизбежное свершилось: Пий XII скончался в 82-летнем возрасте после 19-летнего пребывания на папском престоле. Тотчас были направлены оповещения об этом печальном событии всем кардиналам, которые немедленно выехали в Рим для участия в конклаве.

Когда врачи констатировали смерть папы, оказалось, что никто из кардиналов не имеет права произнести традиционную фразу: "Папа действительно умер". Пий XII умер, не назначив камерленго. Избрать последнего мог лишь конклав, а конклав мог быть созван только после того, как камерленго засвидетельствует смерть папы. Получался заколдованный круг. Чтобы как-то выйти из него, кардинал Тиссеран, декан конклава, в явное нарушение инструкции по захоронению пап, за что ему грозило отлучение от церкви, взял на себя обязанности камерленго и провозгласил Пия XII умершим. Таким образом, Ватикан вошел в фазу "вакантного престола". В этот период в Ватикане действует только комиссия куриальных кардиналов, в обязанности которой входит организация похорон папы, опечатание его бумаг и покоев, оглашение его завещания, обеспечение сохранности имущества Ватикана и, наконец, созыв конклава для избрания нового папы.

Куриальные кардиналы - пресловутый ватиканский "Пентагон"-не знали, где хранится завещание папы, но предполагали, что оно находится среди бумаг в его покоях в Кастель Гандольфо. А там хранились особо важные документы, приготовленные статс-секретариатом для просмотра и визирования папой. За их прочтение без санкции папы грозило отлучение от церкви.

Кардинал Тиссеран не устрашился и этого, он собрал все документы, прочитал и опечатал их. В особой шкатулке, на которой красовалась надпись: "Секретные документы св. канцелярии" (то есть инквизиции), Тиссеран обнаружил завещание, вернее, черновик завещания покойного папы, собственноручно написанный Пием XII на обороте большого конверта. Этот странный документ, весьма краткий, был составлен папой в мае 1956 г., то есть за два года до смерти. Трудно сказать, чего в нем больше - смирения, высокомерия или лицемерия. Судите сами:

"Смилуйся надо мной, господи, по бесконечному милосердию твоему.

Те слова, которые я, сознавая, что я недостоин и не заслуживаю, высказал в момент, когда выражал согласие на избрание меня верховным пастырем, я повторяю еще более убежденно теперь, когда сознание недостатков, ошибок и упущений, совершенных в течение моего столь долгого понтификата в ответственную и трудную эпоху, позволяет мне видеть еще яснее, насколько я не соответствовал и не дорос до своей роли.

Обращаюсь со смирением ко всем, кого я, возможно, оскорбил, обидел или огорчил словом или делом, с просьбой о прощении. Прошу тех, в чьи обязанности это входит, не заниматься и не заботиться о воздвижении памятника в мою честь; достаточно, если мои бренные останки будут просто похоронены в освященной земле, тем более милой моему сердцу, чем скромнее она будет. Мне незачем просить о молениях за упокой моей души; я знаю, как многочисленны те, что, согласно обычаям апостольской столицы и благодаря набожности верующих, посвящаются каждому умершему папе. Мне незачем даже оставлять духовное завещание, как это делали многие достойные прелаты, ибо многочисленные документы и речи, опубликованные и произнесенные мною во время моего понтификата, могут достаточно подробно познакомить каждого желающего с моими мыслями по самым различным вопросам религии и морали.