Чтение онлайн

– Без галстука не пускаем.

Гришка сердито сунул ему на мгновение под нос свое служебное удостоверение и весело огрызнулся:

– Отзынь, шатун бешеный.

Битюг заканючил:

– Товарищ следователь, нас ведь с работы попрут, мы, как-никак, фейс контроль осущестя... Опусещест...
– Замялся он на трудном слове и сплюнув, наконец, выкрутился - Тьфу, ты, черт, проверяем, стало быть, кто мордой лица не вышел. Достаньте себе где-нибудь галстук и проходите спокойно.

Зорко осмотревшись вокруг, Григорий засунул руку в карман, нащупал в нем бумажник и выудил из него пяти-сотенную. Вложив её в нагрудный карман нудного амбала, он быстрым движением сдернул с него пестрый шелковый галстук и прорычал уже насмешливо-сердитым голосом:

– Вот иди теперь, и сам ищи себе галстук, да, не вздумай подносить ко мне свою пищалку, я при артиллерии.

Как раз такие пустяки охранников нисколько не волновали, а потому Григорий и Эрато, наконец, смогли беспрепятственно пройти в ресторан, где всю ночь до утра имели обыкновение гулять одни только братки и самые крутые бизнесмены нефтяной столицы России. Первых Толмач открыто презирал, а перед вторыми никогда не юлил и на задних лапках не ходил, прекрасно помня то, кем они были всего каких-то лет десять назад. Была бы дадена команда, первых он быстро определил бы за решетку, а вторых мигом вывел на чистую воду, но всех их держали на коротком поводке, словно цепных псов, и команду давали только в том случае, когда начальство хотело включить свой доильный аппарат.

Хотя народу в ресторане было довольно много, столик ему быстро нашли и в довольно хорошем месте, рядом с эстрадой, на которой лихо вертелась вокруг полированного латунного шеста, весьма недурственная собой, стриптизерка. Посадив Эрато лицом к сцене, Григорий демонстративно сел к голой красотке спиной и в том не было никакого позерства. Ему действительно гораздо приятнее было смотреть на эту девушку, чем на то, как голая девица полировала своим телом и без того блестящий шест. Муза оценила это по достоинству и улыбнулась ему обворожительной улыбкой, отчего душа Гришки Толмача ушла в пятки. Вскоре к их столику подошел официант и он, взяв у этого парня, выряженного в какую-то куцую униформу кирпичного цвета, меню, отдал его Эрато. От соседнего столика, стоявшего в паре метров, к Григорию повернулся какой-то богатый керосинщик и, с вежливой улыбкой поклонившись его девушке, негромко спросил:

– Эй, Толмачев, как там продвигается дело этого маньяка, Василиска? Скоро вы его поймаете?

– А ты кто такой будешь, чтобы интересоваться ходом следствия?
– Сузив глаза от бешенства, злым голосом спросил керосинщика вместо ответа - И вообще, откуда тебе известны такие подробности? Ты, часом, сам-то, того, малолетками не интересуешься? А то от всех вас такой смрад идет.

Керосинщик смутился и шепотом стал оправдываться?

– Григорий Вадимович, да, вы что... Я потому вас об этом спросил, что дочку моего инженера, Светочку Тытртышную этот гад убил. Мы тут про меж собой малость побазарили и решили награду объявить в полмиллиона баксов, если кто следствию помочь решит. А братки, говорят, те его уже давно приговорили только и ждут дня, когда вы его на кичу кинете.

Толмачев немного подобрел и уже вполне мирно ответил мелкотравчатому нефтяному магнату:

– Ладно, керосиновая душа, ты продолжай сливать мазуту в трубу, а я своим делом буду заниматься, а сейчас дай мне спокойно поужинать с моей девушкой.

Ужин прошел в самой спокойной и непринужденной обстановке. Ресторан и то, как в нем готовили, Эрато понравился, а после ужина они пошли в казино, но Григорий играть в рулетку не стал, сказав музе, что он не любит испытывать судьбу и смотреть на то, как по кругу носится этот крохотный шарик, суля кому-то выигрыш, а кому-то проигрыш. Зато она поставила три раза подряд на красное и выиграла. Этого ей вполне хватило для того, чтобы удовлетворить своё любопытство.

В начале третьего они подъехали к дому Григория, и тому сразу же стало тоскливо. После размена ему досталась хотя и довольно большая, но жутко обшарпанная и грязная однокомнатная квартира, в которой из мебели у него был только старый продавленный диван, платяной шкаф, времен Очакова и покоренья Крыма, да, колченогий стол с парой табуреток, и ему было стыдно вести туда такую удивительную девушку. Хорошо ещё, что он купил в ресторане четыре бутылки шампанского и всякой закуси, а то ведь у него в холодильнике только и было, что открытая банка шпрот и четыре сырых яйца.

Тем не менее, он отважно поднялся на третий этаж и зазвенел ключами. Открыв дверь, он просунул руку внутрь, щелкнул выключателем и пропустил Эрато в квартиру, стыдясь поднять низко опущенную голову. Каково же было его удивление, когда он увидел у себя под ногами вместо изодранного линолеума, полированную поверхность какого-то камня густо синего цвета с мелкими темными крапинками, похожего на лазурит, только он ведь в природе никогда не встречался такими огромными глыбами, чтобы из него можно было напилить таких здоровенных плит. К тому же и Эрато, почему-то, сказала:

– Так-так, Алекс, ты уже и здесь успел побывать.

Григорий обессиленно откинулся спиной на саму собой закрывшеюся дверь и, увидев перед собой вместо коридора с ободранными обоями, огромный холл, весь сверкающий позолотой и хрусталем, со стенами обитыми тёмно-синим шелком, к тому же еще и обставленный мебелью, так и ахнул. Глядя на все это пышное великолепие, он озадаченно крякнул и спросил свою гостью, которая придирчиво осматривал интерьер:

– Эрато, где это мы?

– Где-где, в Караганде!
– Фыркнув ответила ему муза словами из песни и добавила, цокая языком - Ну, Гришенька, всё, ты принят на работу, а это, стало быть, твои покои, мой славный рыцарь. Пойдем-ка поищем спальную комнату, она, скорее всего, где-то там и я могу поспорить, мой милый, что рядом с ней есть маленький зимний сад, на полгектара размером. Интересно, кто же это в твоей квартире так прибрался? Алекс, вроде бы, в отпуске, а Ольгерд в его дела никогда не лезет.

Не успели они пройти по холлу и полутора десятка шагов, как та дверь, в сторону которой они шли, открылась и из неё вышел высокий смуглый мужчина в белоснежном костюме и черной рубахе. Широко улыбнувшись им, он слегка поклонился и торжественно сказал:

– Милорд, приветствую вас в ваших новых покоях, которыми мы решили отблагодарить вас за сотрудничество с очаровательной Создательницей Эрато и искреннее желание служить Парадиз Ланду и обоим Защитникам Мироздания.

Гришка Толмач от этих слов чуть не хлопнулся на задницу, но Эрато вовремя ухватила его за локоть и, весьма церемонно, хотя и странно, представила ему парня в белом:

– Познакомься, Григорий, это Конрад, некогда бывший ворон-гаруда, киллер самого Создателя Яхве, а теперь самый главный заместитель Создателя Алекса на планете Земля, ну, и, заодно, твой непосредственный начальник, если тебя не заметет в свои помощники его дружок, милорд Аркаша. Но обо всем этом мы ещё успеем поговорить после того, как поймаем этого вашего Василиска и свернём ему голову.

Григорий промычал в ответ что-то нечленораздельное и Конрад, видя явное нетерпение Эрато, желающей немедленно следовать дальше по избранному ей пути, откланялся:

– Прошу прощения за беспокойство, прелестная Создательница, но я задержался здесь только за тем, чтобы предупредить тебя, - вода в бассейне, хоть и зеленая на вид, самая обыкновенная. Я так ни черта и не понял, как Айрис умудряется налагать на магические купели то хитрое заклятие, которое маскирует всех людей под их прежний вид. Если ты умеешь им пользоваться, то амфора с водой Ольгерда стоит в кустах за бассейном, а теперь я исчезаю и желаю вам счастливых снов.