Чтение онлайн

Человек-дерево Садал сделал осторожный шаг в сторону.

Его рука пряталась в кармане истасканной джинсовой куртки.

Джинсовая куртка… Признак хито…

Впрочем, какое это имеет значение, если рядом Кай?..

Теперь Колон знал: всю жизнь он хотел одного, всю жизнь он искал только одного – увидеть Кая, услышать его дыхание, услышать его голос, увидеть его походку, улыбку на узких губах, его глаза, в которых ощущалась не просто глубина, а чудовищная, завораживающая глубина.

Он не понимал, что с ним происходит. Он чувствовал одно: Кай здесь, он с Каем.

И когда впереди, в полумраке, в бледной перетасовке теней, отбрасываемых светом масляных светильников, ударил выстрел, Колон бросился вперед. Черные солдаты, вынырнув из-за ширм, повисли на нем, как муравьи. Колон молча отбрасывал их, он рвался вперед, к Каю, он стряхивал с себя черные мундиры, пока кто-то из солдат расчетливо, как на тренировке, не ударил его прикладом прямо в лицо.

Июль 1979 года.

Стенограмма пресс-конференции.

Сауми. Биологический центр.

Ю.СЕМЕНОВ. Цан Упам, знает ли Кай, человек другой, что между ним и нами есть разница?

Доктор УЛАМ. Кай знает о разнице между собой и нами. Он знает о том, что эта разница весьма значительна. Он знает о том, что эта разница даже значительнее, чем, скажем, между человеком разумным и неандертальцем. Но к нам, к нашим предшественникам, Кай относится хорошо. Он относится к нам гораздо лучше, чем первые американцы относились к аборигенам, а орды монголов к европейцам, которых они видели в первый раз. Девиз Кая – любовь. Его требование – справедливость. Кай знает, его любят все. Он несет в мир любовь и справедливость.

Д.КОЛОН. Цан Улам, а вас не смущает то, что Иисус был распят как раз теми, кому он нес любовь и справедливость?

Доктор УЛАМ. Иисус был вооружен верой, Кай вооружен точным знанием. Еще Кай вооружен пониманием и терпимостью. В отличие от нас, он чист, он не агрессивен. Он знает, что на сегодня единственная по-настоящему разумная единица Вселенной – это он сам. Кай любит, Кай терпеливо ждет.

Д.КОЛОН. Ждет? Чего?

Доктор УЛАМ. Нашего ухода.

Д. КОЛОН (раздраженно). Цан Улам, вы действительно убеждены в том, что наш уход, то есть уход всего человечества, предрешен?

Доктор УЛАМ. Доктор Сайх учит; дерево рождается, дерево растет, дерево умирает. Доктор Сайх учит: человек рождается, человек живет, человек умирает. Доктор Сайх учит: человек разумный сеет зерна Нового пути, человек другой будет снимать злаки. Кай – другой. Его путь – это путь другого.

Д.КОЛОН. Но как может Кай смотреть с равнодушием на уход сразу всего человечества? Кем бы Кай ни являлся, начало Каю дали все-таки мы.

Доктор УЛАМ. Девиз Кая – любовь. Его требование – справедливость. О каком равнодушии может идти речь, если Кай всегда готов помочь каждому конкретному человеку?

Д.КОЛОН. Как это понимать?

Доктор УЛАМ: Наш уход предрешен. Он предрешен появлением человека другого. Кай сочувствует нам, но он знает, его ждет совсем другой мир. Он знает, нам в гром мире нет места. Долг Кая, его обязанность – заселить другой мир другими. Сочувствуя нам, Кай помогает каждому, кто смотрит на него. Он выслушает исповедь, он примет признание, он наделит терпением. Вряд ли кто-то из нас окажется более терпеливым, увидев, как над нашими городами встают зарева пожаров…

Д.КОЛОН …как это происходит сейчас в Сауми.

Доктор УЛАМ …как это происходит сейчас на доброй половине земного шара. Доктор Сайх учит: хито – враги. Доктор Сайх учит: хито – извечные враги. Доктор Сайх учит: хито предали революцию, хито следует наказать. Доктор Сайх учит: хито предали другого, хито следует уничтожить.

Д.КОЛОН. Цан У лам, но потом… через десять, через сто, через тысячу лет… после того, как единственным хозяином нашей планеты станет человек другой… что потом?

Доктор УЛАМ. Доктор Сайх учит: правильный путь – это Новый путь. Доктор Сайх учит: Новый путь – это путь к свету. Доктор Сайх учит: к победе приводит только правильный путь. Я не могу сказать точно, что находится там, в конце правильного пути, я только предчувствую… я могу только прозревать…

Д.КОЛОН (нетерпеливо). Так поделитесь с нами вашим прозрением!

Доктор УЛАМ (после длительного молчания). Я чувствую… Где-то там… Я не могу утверждать, я могу ошибаться… Но там… Наверное, там покой…

Он остановился рядом с ширмой и осторожно погладил вялой рукой ее блеклую лакированную поверхность. Ширма на ощупь оказалась прохладной, это сразу напомнило Садалу о ветхих полуразрушенных беседках, обрастающих мхами в глухой глубине бывшего королевского сада. И о вечере, о темном долгом вечере, когда наконец он снова сможет услышать Голос.

Мысли Садала путались. Как всегда, он не мог собрать их воедино. Он стоял, едва касаясь вялой рукой прохладной лакированной ширмы, и не замечал черных солдат, прячущихся в полуметре от него.

Кто он для них?

Призрак.

Тень тени.

Вещь Тавеля.

Всего лишь вещь.

Самая последняя вещь из того уже ушедшего, уже убитого мира. Как вещь Тавеля, Садал мог делать все, что ему хотелось. Он мог, например, подобрать с земли заплесневевшую книгу и листать ее у костра армейского патруля. В него никто не мог выстрелить, его не могли отогнать от костра. Солдаты знали: Садал-призрак, он тень тени, он вещь Тавеля, труп облака.

Не имеет значения.

Единственное, чего Садалу хотелось всегда, это быть человеком-деревом.

Иногда, после полудня, в самый томительный час, когда ненадолго от зноя стихал даже тоскливый южный ветер, Садал вспоминал…

Но именно после полудня…

Именно ненадолго…

Узкая, черная, сырая дорога, истоптанная, истерзанная десятками тысяч босых ног… Окрики черных солдат, молчаливая колонна полуголых людей, послушно повторяющая все повороты дороги… Обочины, заваленные мертвыми телами, сладкий запах тления, стервятники, разучившиеся бояться людей… И безостановочное шлепанье десятков тысяч босых ног – чудовищное, никогда не смолкающее шлепанье…