Чтение онлайн

В 1843 г., а затем и в 1847 г. в Палестину прибыл негласный агент Синода и одновременно Министерства иностранных дел архимандрит Порфирий Успенский, ставший в Иерусалиме официальным главой Русской духовной миссии. Начиналась планомерная закупка земель в Палестине, собирание памятников древности. Порфирий обнаружил "Синайский кодекс," относящийся к IV в. н. э. Среди сподвижников Успенского самым выдающимся был митрополит Антонин Капустин – духовное лицо, ученый (археолог и нумизмат), политический агент. В 1858 г. в России был создан Палестинский комитет, затем в 1864 г. Палестинская комиссия при Министерстве иностранных дел. Русское Православное Палестинское общество, учрежденное 21 мая 1882 г., с его безграничными финансовыми возможностями подкрепляло российские претензии. Капустину удалось приобрести в российскую собственность, при непрекращающейся конкуренции со стороны европейских правительств, турецких вымогательствах и мусульманской фанатичности, лакомые кусочки Палестины, вроде Мамрийского дуба Авраама в Хевроне. В Иерусалиме у абиссинцев был приобретен участок земли, непосредственно прилегающий к Храму Гроба Господня. На этом месте была построена церковь Александра Невского, а на месте раскопок был найден "Порог Судных врат". Так как турецкое правительство не признавало Палестинское общество в качестве юридического лица, то приходилось все купчие делать через подставных лиц или членов русской миссии. К 1914 г. Палестинскому обществу принадлежало три подворья в Иерусалиме, где можно было одновременно принять до 7 тыс. человек, Назаретское, до 1 тыс. человек и подворье в Хайфе.

Постоянно возрастал и поток русских пилигримов, где уже преобладали не евреи, а православные.

Одним из российских эмиссаров в Палестине был известнейший русский художник Василий Васильевич Верещагин. Ему принадлежат замечательные полотна, воспевающие библейский Иерусалим. Кстати, он был не первый русский художник, посетивший Палестину. Его предшественниками были братья Захар и Никанор Чернецовы, побывавшие здесь дважды в 30 и 40-е годы XIX в.

Современник Верещагина Поленов создал свои лучшие полотна также в Палестине. Но Верещагин оставил также замечательные путевые записки о своем путешествии. Он отметил большое число русских евреев в Иерусалиме 1883-1884 гг.: "Евреи, особенно пожилые, приходят в громадном числе в Святой город, чтобы провести здесь остаток своих дней и быть похороненными в долине Иосафата, откуда, по их верованию, они будут призваны ранее других к будущей жизни. Еврейское население сильно возросло за последние годы. Турецкое правительство не на шутку встревожилось этим еврейским нашествием и поэтому воспретило евреям оставаться на Святой Земле более 30 дней и селиться здесь". Любопытное наблюдение – это были годы первой алии. Кстати, пребывающий в Иерусалиме корреспондент "Нового времени" в свойственной этому изданию манере вступался за русских евреев, выселенных из Святого града Реуф-пашой: "…в Палестину не стали пускать русских евреев, снабженных нашими паспортами. Я помню, какой гвалт поднялся в Европе, когда одного английского еврея выслали из Петербурга, на основании закона, запрещающего жить евреям в столице долее известного срока; здесь без всякого закона губернатор своей властью сотни лиц русских подданных не пускает на турецкую территорию, хотя их паспорта визированы турецкими консулами… Неужели мы не можем заставить уважать права русских подданых, будь они евреи, армяне или татары. Нарушение же прав русского подданого затрагивает наше достоинство…"10 В еврейской прессе в это же время, правда в ироническом контексте, та же затаенная мысль о возрождении древней Родины при помощи России: «… не имели ли в виду Россию и прочие наши пророки, говоря, например, о возрождении Палестины…

Вот найдется завтра какой-нибудь… и докажет нам, "что восстановление поруганной и т. д. Иудеи" русскими штыками в таком-то году предсказано там-то и там-то у Исайи или Иеремии»11. В разговоре с бароном Гинцбургом граф Н.И.

Игнатьев, министр внутренних дел, мечтавший заселить отдаленные русские окраины, депортировав туда евреев (речь шла именно о депортации, именуемой тогда "переселенческим уставом"), чтобы поднять в культурном и экономическом отношении далекие окраины и, если евреи справятся с этой миссией, передвинуть их в новое завоеванное место, на вопрос собеседника: «Ну а как евреям надоест роль "вечного жида?"» – дал достойный ответ, важнейший для нашей темы: «Евреи от нас не уйдут… вот и выселившиеся в Палестину и Америку распевают, как говорят, "Вниз по матушке по Волге". В Палестине евреи нам сослужат еще большую службу… Они явятся там нашим форпостом и помогут нам добыть ключи от гроба Господня»12.

Возвращаясь к Верещагину, напомним, что он рисовал несколько раз раввинов, а гонораром за позирование служил… стакан водки13.

Рисовал художник и арабов, отмечая, что часть из них – христиане лишь по названию: они охотно переходят из одной религии в другую. Это же подтвердил ему иерусалимский патриарх Никодим: "Денег мало, дайте больше денег, через десять лет я всю Палестину обращу в православие"14.

На рубеже веков выросло новое течение в иудаизме, пришедшее на смену "палестинофильству" – сионизм. Сын известного А.С. Суворина – А.А. Суворин, путешествовавший по святым местам и издавший роскошный альбом "Палестина" с иллюстрациями художников А. Кившенко и В. Навозова, обратил внимание на то, что в Иерусалиме к середине 90-х годов прошлого века было 28 тыс. евреев из общего 40-тысячного населения – неоспоримый аргумент в "споре о Сионе". Борис Борисович Глинский (1860-1917), историк и журналист, опубликовал в "Историческом вестнике" обширную статью о книге Суворина. Для него это было лишь предлогом проанализировать положение в Палестине. Собственно, ему принадлежит одна из первых статей о сионизме. Он говорит об исторической связи этого современного политического движения, корни которого лежат в археологии, преданиях и в исторической географии, «когда то, что мы разумеем в настоящее время в широком смысле "Палестина", была именно колыбелью иудейства, знаменитой родиной Авраама, Исаака и Иакова». Далее идет утверждение, не потерявшее своей актуальности и сегодня: "Поэтому я и позволю себе, говоря о тяготении современных народов к Палестине, по праву исторического первородства, поставить вопрос о евреях в Палестине и сионистское дело во главу настоящего очерка"15. Глинский анализирует положение евреев в современном мире, высоко оценивает созидательный труд еврейских колонистов и практически становится апологетом возрождения еврейской общины на Святой Земле. Он подчеркивает российско-еврейский элемент в новом движении, включая такой факт, как присутствие делегатов из Российской империи на Базельском конгрессе, – 55 человек из 204. Глинский в восторге от еврейских земледельческих колоний, создавших в Палестине виноделие и экспортировавших вино на рынки России, Германии, Англии, Франции. Восхищался созданием в Иерусалиме художественно-промышленной школы (предшественницы школы Бецалель), производившей поделки из оливкового дерева и перламутра, изделия светского характера – веера, художественную мебель, перочинные ножи и т. п. В это же время была построена железная дорога из Яффы в Иерусалим, способствовавшая притоку туристов. Их число превышало 20 тыс. человек в год.

Конечно, не всегда русский путешественник или критик доброжелательно относился к поселению в Палестине. Тот же самый "Исторический вестник" спустя три года опубликовал статью "Паломничество в Палестину" Ивана Павловича Ювачева (1850 – после 1933), кстати, отца писателя Даниила Хармса и бывшего народовольца. Он также говорит о сионизме и о положении евреев в Палестине и в мире. Его собеседник – болтливый еврей (стереотип русской литературы), выдающий "великие тайны" и чаянья своих соплеменников. Над разговором витает тень всесветного заговора. Поначалу собеседник жалуется на турецкое правительство, воспрещающее еврейскую эмиграцию. Сам он каким-то образом обманул бдительность полиции. Затем разговор перешел на мечтания сионистов. Еврей оказался адептом идеи и высказал несколько "практических идей": "Чтобы выкупить Палестину, – говорил он, – надо считаться не с одними турками: вся христианская Европа слишком заинтересована в Святой Земле и, конечно, не позволит туркам продать ее евреям. Да и сами мусульмане ни за что не уступят нам свою святыню в Ель-Кудсе (Иерусалиме). Но, мне кажется, нам, евреям, и незачем выкупать землю. Господами ее мы сделаемся гораздо проще. Не сегодня-завтра Палестиной завладеют христиане, внесут в нее европейскую культуру, возделают голые скалы, как сад эдемский… Вот тогда придем и мы на готовенькое и возьмем себе львиную часть всех благ земли Израильской. Если теперь большая часть жителей Иерусалима евреи, то будьте покойны, тогда-то их будет еще больший процент…" Нарисовав привлекательную картину будущего, где смешаны типологические черты еврейского хвастовства, штампы и стереотипы антисемитизма (хитрость, изворотливость, отлынивание от тяжелой работы и т. п.), "типичный болтливый еврей" задает автору провокационный вопрос "Вы сомневаетесь?". Бывший народоволец не сомневается и рисует еще более ужасающую картину будущего в духе "Протоколов Сионских мудрецов": «Нисколько!

Напротив, охотно присоединяюсь к вашему мнению, – поспешил я согласиться с ним.

– Только я смотрю несколько шире на этот вопрос. Мне странно слышать, что евреи домогаются овладеть маленьким клочком земли, называемой Палестиной, когда они скоро завладеют всем земным шаром, всем миром. Ваши же пророки предсказали, что в последние дни евреи возобновят свое прежнее царство в Иерусалиме, и им подчинятся все другие народы.

Только… при одном условии: когда сыны Израилевы "обратятся и взыщут Господа Бога своего и Давида, царя своего". То есть, когда они признают "Сына Давидова" за Мессию. Разве не очевидно, что евреи, принявшие христианство, царят теперь во всех отраслях торговли, искусства и политики. Статистики насчитывают евреев иудейского вероисповедания каких-нибудь восемь миллионов; но подсчитайте, какая масса евреев скрывается под видом немцев, французов, англичан и вообще всех народностей. Итак вопрос об еврейском царстве в последние времена разрешится сам собою». Настало время еврею-болтуну отвечать на эту инвективу, но: "Сначала мой собеседник порывался возразить мне, но потом, сделав большие глаза, вопросительно взглянул на меня искоса и, не сказав ни слова, медленно удалился"16.

В свое время об антисемитизме в кругах народовольцев писали. (Отсылаю, например, к статье В. Свирского «"Народная воля" и еврейские погромы» в "Новом русском слове" от 10 июля 1991 г.) Эту же эволюцию прошел и Лев Тихомиров, ставший корреспондетом С.А. Нилуса и уверенный в мировом еврейском зле. Ювачев, видимо, уже знаком с работой Вл.

Соловьева "Три разговора" и с "самиздатовским" вариантом "Протоколов Сионских мудрецов". Так как работа Соловьева была опубликована еще в 1899 г., знакомство с ней очевидно. В "Краткой повести об Антихристе" как раз и говорится о последних днях, об обращении иудеев и, конечно, местом действия последний драмы является Иерусалим и его окрестности.

Введение в антисемитскую практику ссылки на "Протоколы Сионских мудрецов" стало нормативом еще в начале века. Приведем почти неоспоримый факт знакомства с "Протоколами" начальника московского охранного отделения. Указывая на успех своей деятельности в борьбе с "Бундом", Сергей Васильевич Зубатов почти дословно цитирует "Протоколы":

"…среди них (евреев. – С. Д.) оказались лица, решившие твердо вступить на новый путь деятельности. Самодержавный идеал оказался им понятным; так как и самая еврейская религия учит верить в пришествие Мессии и восстановление еврейского государства с воцарением на престоле рода Давида, демократического же политический идеал является совершенно чуждым национальной политической мысли еврейства…"17 Сравните 14 последних "Протоколов", описывающих переход к всемирному самодержавию с главой – царем из рода Давидова. Самодержавная форма правления в противовес демократии превозносится как идеальная.

Если мы говорим об антисемитизме, то следует сказать и о филосемитизме. Можно даже говорить о психологии филосемитизма. Высшей формой филосемитизма, по моему мнению, является полная идентификация себя с еврейским народом, т. е. переход в иудаизм. Один из исследователей сектантства пишет о том, что отказавшись от Христа и христианства, русские люди отказались от своей народности и потому перестали быть русскими. Своей родиной они уже считают не Россию, а Палестину.

Россию они называют не иначе, как Ассур, читая справа налево по-еврейски (Русса).

Себя субботники признают в России узниками, евреев считают своими братьями.

Молебствие они совершают в черных ермолках, носят тфилин и цицот. Все, что сказано в Библии в адрес Вавилона, Ассирии и Египта, субботники относят к России.

И, наконец, они отказались приносить верноподданическую присягу18. Субботники в прогрессе техники XIX в. видят очевидные признаки приближающегося прихода Мессии, облегчающего евреям возможность скорее оказаться в Палестине. Прокладка железных дорог, рытье туннелей через горы, открытие Суэцкого и Панамского каналов – все должно помочь иудействующим быстрее собраться в Иерусалиме, где в долине Иосафата Господь будет судить народы19. Жидовствующие, проживавшие в селах Цареве, Пришибе и Заплавном Астраханской губернии, еще 80-х годах прошлого века решили переселиться на Святую Землю. Они вступили в переписку с бароном Ротшильдом, посылали ходоков в Палестину, собираясь в "круг", чертили на земле "плант" Обетованной родины… В 1903 г. жидовствующие Тамбовской и смежных губерний, распродав свое имущество, переехали в Палестину. Некоторые из них вернулись обратно, но эта часть не превышала обычной части еврейской "неширы", отсева. Но все-таки большинство прижилось и пустило корни в земле Израильской. Наиболее знаменита семья Иоава и Дины Дубровиных, родом из Астрахани, ставших "образцовыми сельскими хозяевами" в Палестине. Ныне их усадьба превращена в музей. В Музее диаспоры (Тель-Авив) вам расскажут о десятках еврейских семей, корнем которых были русские субботники: Эфрони ведут свой род от Нечаевых, Шмуэли от Протопоповых, Дроры от Куракиных, Яакоби от Матвеевых…20 Интересно описал свою встречу с герами поэт Довид Кнут. Он увидел типичного, прямо лубочного русского мужика Моше Куракина, который выполнял должность "габая" (синагогального старосты). При этом в поселке были и чистокровные евреи. Сын габая Куракина уже еле-еле говорил по-русски…21 О семействе Куракиных существует предание, что они княжеского рода, а один из Куракиных, будучи священником, принял затем иудаизм и прибыл в Палестину. Предполагают, что Лев Николаевич Толстой именно с него писал своего Анатоля Курагина. Легенда красивая, но маловероятная. В сентябре 1997 г. один из потомков Куракиных – Йосеф Куракин, подполковник Израильской армии, командир спецотряда, погиб в Ливане…

Обычно миссионерские обозрения весьма сдержанно относятся к жидовствующим. Во всяком случае, прямая брань в адрес раскольников отсутствует. Тем удивительнее появление некой статьи в одном из сборников 1904 г. Автор в порыве негодования считает иудействующих предателями родины: "Ошибается тот, кто вздумает положиться на верность жидовствующих русской державе и русскому знамени!".

Стремление к Палестине, по мнению автора, следствие не того, что их принуждают работать по субботам, а именно того, что они "жидовствующие". То есть, если мы расшифруем эту фразу, – неофиты желают выполнить свой религиозный долг и поселиться на Земле Обетованной. Автор признает, что большинство субботников люди состоятельные. Он злорадствует, что те из них, кто не не смог устроиться в Палестине, возвращаются, но возвращения в лоно православия, вероятно, не происходит – иначе этот факт был бы отмечен. Жизнь для европейца в Палестине всегда была тяжела. Это может быть сформулировано так: могущественное религиозное обаяние местности побеждает отвращение к жизни в этой среде.