Чтение онлайн

Действительно, в Петербургском турнире 1914 г.: из 11 участников – семь евреев и только один русский (из четырех представителей России) – невелик процент. Но в отношении своих сородичей Меньшиков не прав – русский гений дал несколько чемпионов мира и несколько претендентов на мировое первенство, и их вклад в развитие шахмат вполне ощутим. Единственный русский Чигорин – это немало к этому времени (1914). Он официально был первым претендентом на мировое первенство и сыграл два матча со Стейницем.

Есть еще одна идея у Меньшикова – его убежденность, что евреи-шахматисты мало похожи на других своих соплеменников. Он внимателен, у Капабланки находит примесь негритянской крови. (Капабланка, как известно, был креол. Михаил Осипович был достаточно образован, чтобы подумать о возможности его марранского происхождения.) Вот его описание Ласкера: "Ласкер с пышною и густою шевелюрою, с острым профилем округленного лица, похож скорее на вдохновенного скрипача или виолончелиста, чем на шахматиста. В его фигуре так много вдохновения, что вероятно он умеет внести его даже в игру, основанную на расчете. Это поэт шахматного поля".

Турнир окончен. И к огорчению публики, в том числе и Меньшикова, не так, как предполагалось. Титан победил! Украл победу у "арийца", хоть и с примесью негритянской крови, но "арийца", и – Меньшиков проговаривается: в следующем "Письме к ближним" он объединил две статьи: "Жизнь под солнцем" и "Расовая борьба".

Первая посвящена текущим событиям, вызывающим ассоциации с новейшим временем: Дума и бюджет. Денег в казне нет и все живут старыми классическими рецептами: "заложить, продать, занять". Далее он пишет: "…чем глубже я вникаю в жизнь, тем для меня бесспорнее, что основным деятелем в каждой стране служит гений расы – главным образом гений правящего слоя. Если этот гений не глуп и трезв, то все в порядке: государственность делается деловитой, а с нею народ"^9. Затем – грустный анализ правящего слоя. Как принято у правых, тяготеющих к Германии, ссылка не только на расовые теории, но и на Бисмарка, упрекавшего славянство за "женственность". И это все накануне мировой катастрофы, до которой оставались недели. Но что делать с бюджетом, названным Михаилом Осиповичем шляхетским, расточительным, нетрезвым?

Надо поклониться "жиду" с маленькой буквы или идти к тому же "Еврею" на поклон, под благовидным предлогом "привлечения иностранного капитала".

Рядом с этим печальным анализом – маленькая статейка "Расовая теория". В ней в "женственности" обвиняется уже не только славянство, но и арийская раса. Как пример развенчивания "арийцев" выбран международный шахматный турнир, итоги которого лишь укрепили репутацию еврейства: «Деревянная корона в этой высокоинтеллектуальной области носится уже давно, чуть ли не полстолетия, представителями еврейского племени. Еврея Стейница напрасно покушался победить наш богатырь Чигорин. Нынешняя претензия молодого Испанца развенчать Еврея Ласкера тоже осталась тщетной. Это было прекрасное восстание арийской расы, имевшее в лице г. Капабланки все шансы на победу, но она окончилась самым странным, нелепым и тем более плачевным поражением. Может быть, потому, что у Евреев нет своего политического царства, – судьба предоставила им территорию шахматной доски, и здесь, пред "царем иудейским" г. Ласкером должны еще раз склониться все деревянные величества квадратных, разлинованных на клеточки королевств.

Что ж греха таить? Вместе со всем Петербургом, всей Россией, всем арийским шахматным миром я был душой и сердцем за Капабланку, и не только потому, что он ариец, а его противник семит, а потому еще, что г. Капабланка молод, изящен, гениален и необыкновенно симпатичен, а д-р Ласкер человек с сединой в волосах и со стальной машинкой вместо сердца».

Далее идет инсинуация против Ласкера, связанная с тяжелыми предварительными переговорами по поводу матча. Увы, крон-принц Рубинштейн был далеко не "жидом" (по определению Меньшикова), т. е. не обладал соответствующей практической хваткой. А вот "ариец" Капабланка, тот уж действительно – прагматик, шел к цели напролом и, в конце концов, сыграл желанный матч. Но это в будущем, а сейчас выпад против Ласкера, который не так безропотно идет на заклание: "Д-р Ласкер многих вооружил и возмутил против себя некорректною манерой вести кампанию против своего соперника не только на шахматном, но и на газетном поле. Чувствовалась попытка раздражить г. Капабланку, довести его молодую, впечатлительную натуру до состояния, близкого к потере равновесия. Этот прием, если он был в действительности (шахматный мир лучше об этом знает), не заслуживает оправдания.

Что это, в самом деле, за турнир, когда два главных героя, два кандидата на мировую шахматную корону, не могут даже раскланяться друг с другом и пожать взаимно руку? В области искусства, как и рыцарского состязания, это недопустимо".

На чьей стороне Меньшиков, ясно. Но что касается манеры вести газетную войну, то асом себя показал Капабланка. Спустя семь лет он загнал альтмейстера в угол, причем не последнюю роль в травле Ласкера сыграли "арийцы". Причины, по которым Ласкер капитулировал под газетным и иным давлением, он сам объяснил в книге "Мой матч с Капабланкой"30. "В шахматной прессе 1912-1914 годов довольно часто высказывается утверждение, что я ни разу не решился подвергнуть свое звание чемпиона мира серьезному испытанию и лишь этим удерживаю его". Более полную картину воспроизводит А.Н. Кобленц, лично общавшийся с "д-ром Фаустом": «Не последнюю роль в травле чемпиона мира приняли антисемитски настроенные шахматные круги»31. Уместно привести конец цитаты, относящейся ко времени меньшиковских упражнений: «любопытная деталь: просматривая шахматные отделы немецкой газеты "Rigasche Rundschau" нашел заметку редактора, выразившего свое "возмущение" тем, что в прессе Ласкера, победителя Петербургского турнира гроссмейстеров 1914 г., называли немецким шахматистом: "Какой же он немец, Ласкер – еврей". Эти же круги воспротивились матч-реваншу Ласкера с Капабланкой, на который он имел моральные права, в силу принятой традиции (он играл матч-реванш со Стейницем), и фактические права после своей грандиозной победы в Нью-Йорке в 1924 г.

Капабланка этого шанса своему маститому сопернику не предоставил. За бесчестность шахматы мстят. "Усыпив" Капабланку, Алехин не только выиграл у него матч на первенство мира, но и не согласился играть с ним матч-реванш – нравоучительная история для современных шахматных божков. (В наше время право на матч-реванш было "украдено" у Ботвинника.) В послевоенные годы Ласкер жил в стесненных обстоятельствах. И даже сделал другой своей профессией карты: "Несколько человек поднялись из-за своих столиков и подошли к нам. Среди них прославленный шахматный экс-чемпион д-р Э. Ласкер. Оказалось, что он здесь ежевечерне играл в покер. В тот период он слыл крупнейшим арбитром по покеру, и покеристы всего мира считали его решение окончательным. Жилось ему в материальном отношении трудно, и этот "арбитраж" служил для него подспорьем»32. Увы, и здесь, на житейском поприще, Ласкер не сумел приспособиться. Не было у него "жидовского" таланта наживать деньгу.

Но это в будущем, а сейчас Меньшиков мечет громы и молнии: "Благодаря плохому характеру г. Ласкера, в шахматном клубе образовались как бы две грозовые атмосферы: одна арийская, сочувственная г. Капабланке, другая – еврейская, более благоприятная д-ру Ласкеру. Спор, наконец, окончен. Презренные? очка – подумайте! – всего пол партии! – заставляют весь свет еще раз признать мировым величеством д-ра Ласкера. Честь ему за это и слава! Крайне неискренне и с болью в сердце мы вынуждены ему аплодировать". Меньшикову в буквальном смысле слова приходится утешаться забытой ссылкой русского по поводу предыдущего турнира и победы в нем евреев на их хитрость. Слово "зависть" Михаил Осипович забыл: «Единственным утешением служит то, что кроме бесцветных, хотя и сильных партий, обыкновенно "ничьих" с большими игроками, д-р Ласкер дал все-таки доказательство и действительно гениальной игры – какова его решительная партия с г. Капабланкой… ведь то удивительно, что д-р Ласкер играл в этот раз с сокрушающей, ничем не преодолимой силой. Бык очень сильное животное, но в объятиях удава у него начинают трещать кости, и несмотря на отчаянные усилия, он постепенно превращается в ком мяса.

Таково впечатление от этой ужасной партии». Сравнение грубое, жестокое.

Ничтожные пол-очка не означают для Меньшикова полного превосходства Ласкера над Капабланкой. Величие и красота таланта, по мнению Меньшикова, на стороне кубинца.

И именно это влечение "арийца" к красоте в этот раз погубило юного претендента, как когда-то погубило Чигорина. Оставляя в стороне, кто гениальнее – это дело вкуса (для Ботвинника – Капабланка высшее проявление гениальности) – бросим взгляд на таблицу Петербургского турнира. Единственное поражение Ласкер потерпел от Осипа Бернштейна, находился в критическом положении против Зигберта Тарраша, с трудом спас пол-очка, сделал ничью с Ароном Нимцовичем. Зато какие изумительные победы он одержал над Алехиным в финале – обе они вошли в золотой фонд шахматного искусства. Два поражения Капабланке нанесли два еврея – Ласкер и Тарраш, а в последнем туре Алехин подарил очко своему тогдашнему другу Капабланке. На языке шахматистов это называется "сплавить" партию. А количество ничьих в игре Капабланки возрастут вплоть до признания ничейной смерти шахмат.

Но это впереди. В прошлом же Михаил Иванович Чигорин с гневом писал о шахматных халтурщиках, перезжающих с турнира на турнир и делающих многочисленные короткие ничьи. На языке Чигорина эти ремесленники вполне справедливо назывались "бременскими музыкантами". Но и Чигорин, вопрошавший Макса Вейса, сколько он сделал ничьих в очередном турнире, забыл, что его матч с тем же Вейсом окончился четырьмя ничьими. И он сам объяснял отсутствие риска в этих партиях страхом потерять дележ первого приза. Оказывается, и "арийцы" могут быть практичными и умеют считать.

И последнее: Михаил Осипович возвращается к любимой идее, что евреи-интеллектуалы внешне не похожи на евреев: "Имея редкий случай наблюдать сразу полдюжины гениальных Евреев, я всматривался в них особенно внимательно. И вот что меня поразило: они вовсе не похожи на Евреев. Для Евреев они совершенно не типичны.

Ни одного между ними нет, о котором вы в толпе сразу и уверенно сказали бы: это Еврей. Чемпион мира д-р Ласкер гораздо больше похож на Итальянца, нежели на Еврея. У него что-то корсиканское, наполеоновское в лице, и никак не бердичевское или шкловское. Д-р Бернштейн – типичный француз, д-р Тарраш смахивает на Малороса или Баварца. Г. Нимцович – совсем Поляк, как и похожий немного на Надсона г. Яновский. Молодой г. Рубинштейн мог бы назваться Англичанином или любым Арийцем. Это в самом деле любопытная черта: как только Еврей выдается талантом, например, Антон Рубинштейн, он оказывается не Евреем – и по типу, и, вероятно, по крови. Невольно припоминается утверждение Чемберлена, что чистых семитов среди Евреев – 5 %, чистых же Арийцев – 10 %, остальное – помеси. Если верен этот намек (до обобщения тут, конечно, далеко), то что же это значит? Это значит, что в великой борьбе рас мы растрачиваем не только пожитки, но и таланты, а Евреи вместе с чужою кровью приобретают их"33.