Чтение онлайн

Лихо пощелкав многочисленными тумблерами и понажмакав разные нужные кнопочки в определенной последовательности, демонстративно запускаю силовую установку. Хоть двигатель еще и не остыл, но все равно заботливо прогреваю турбину. Пока моя вопиющая, несанкционированная деятельность не привлекает ненужного внимания со стороны местной диспетчерской: там тоже, видимо, все почивают. Блин, ну что за сонное царство? Так даже не интересно ни фига! Пользуясь свободной минуткой, блокирую работу всех следящих и записывающих устройств на борту, в том числе и пресловутый «черный ящик» глушу. Итак, все агрегаты работают штатно, основные и дополнительные топливные баки полные, даже с горкой. Взлет разрешаю! Отключаю навигационные и габаритные огни, перевожу двигатель во взлетный режим. Поехали! Уверенно оторвавшись от земли, начинаю набор высоты. Достигнув отметки в полторы тысячи метров и разогнавшись до крейсерской скорости, иду курсом на зюйд – зюйд – вест. Со стороны «манифеста» по-прежнему никаких конструктивных возражений или резонных запросов так и не поступает, ну и ладно. Не очень-то и хотелось! Все равно, уверен, теперь-то уж совершенно точно все будет хорошо!

После полутора часов довольно скучного и однообразного полета, вместе с рассветом пересекаю береговую линию. Всю дорогу незатейливо развлекаюсь, старательно рассылая многочисленные ложные целеуказания всем окрестным РЛС и иным станциям мониторинга воздушного пространства. Еще через сорок пять минут вынужденного озорного безделья имею устойчивый визуальный контакт с огромным, многослойным облачным фронтом, внутри которого и затаился хитрющий Тат. По идее оставшегося топлива должно вполне хватить до самого города, с запасом. Очень на это надеюсь, дозаправиться все равно негде. Приближаюсь к первому горизонту повышенной облачности. Густая гряда плотных облаков – не самое удобное для пилотирования место, фактически иду по приборам, в основном налегаю на интуицию и иные параненормальные чувства. Заметно растет ионизация внешней обшивки. Несколько запоздало пытаюсь покинуть зону интенсивной турбулентности. Все равно трясет немилосердно. Должно быть, со стороны замечательно видно, как от моего старенького, винтокрылого «Хьюи» отваливаются ржавые болты и гайки, зато вестибулярный аппарат на высоте, ни намека на тошноту, или хотя бы легкое головокружение! Рыхлое ядро облачного фронта, так ревностно оберегающее тщательно замаскированный, сокрытый город ватанов, нехотя, но приближается. Вертолет становится совершенно отчетливо похожим на старого упрямого ишака. Точно так же отвратительно слушается ручного управления, постоянно кусаясь колючими искрами статического электричества. Да еще совершенно непредсказуемо, резко брыкаясь и рыская во все мыслимые, а иногда даже в совершенно немыслимые стороны. Вредина!

В последнем, решительном рывке, еле-как набрав максимально возможную высоту, аккуратно добавляю, дико трясущейся в затяжном, деструктивном припадке, умирающей машине дополнительный, могучий импульс кинетической энергии. С большим трудом прорвав безумствующую небесную канитель, выбираюсь на относительно свободное от беснующихся воздушных потоков пространство. В густой тени цвета «индиго» и рваной сетке из ярких, трескучих молний монолитная глыба Тата выглядит неповторимо, потрясающе и просто бесподобно. Надеюсь, дальнобойные самонаводящиеся ПВО здесь не в ходу, пространства для маневра просто нет. Осторожно облетаю по часовой стрелке внушительный, величественно плывущий в вязкой пустоте, скалисто-каменный остров. Высокая крепостная стена и квадратные башни из светло-коричневого камня с виду вполне целы, если, конечно, не считать следов от «недавнего» столкновения с дерзким американским шаттлом. С четверть века назад многоразовый космический челнок на пару с ракетой-носителем безжалостно выгрызли в периметре городских стен преизрядную брешь. Развороченные страшным взрывом и опаленные безжалостным пламенем камни до сих пор хранят жуткие следы той трагической аварии. Многочисленные, бессмысленные разрушения и жирная, не поддавшаяся за долгие годы слепой воздушно-капельной стихии, копоть лишь усиливают сюрреалистичность неповторимого зрелища. Тат совершенно, абсолютно великолепен в своей потусторонней, завораживающей красоте.

Что ж, вроде как приехали, пора искать место для вынужденной аварийной посадки. Кажется, двигателю пришел скоропостижный «кирдык». Истошно завывая идущей вразнос турбиной, фактически на авторотации захожу на цель, – самую крепкую с виду башню. На пустой площадке вполне достаточно места, чтобы без особых проблем принять и более крупный вертолет. Искренне надеюсь, древние перекрытия выдержат три тонны полудохлого железа и пластика. Впрочем, против всяких ожиданий, сесть удалось очень даже мягко. Развалив-таки почти до основания всю «горемычную» башню, «Ирокез» воистину лишь чудом не вывалился за борт. Кокетливо покачиваясь и постепенно оседая на внушительной груде разнокалиберных обломков многострадальной башни, вертолет с противным скрежетом вполне благополучно съезжает на неизвестно как уцелевших полозьях-шасси внутрь городских стен. Виновато уткнувшись треснувшим носовым обтекателем в какой-то заброшенный, черный от копоти и грязи, барак-сарай, окончательно замирает на месте. Ладно, хоть хрупкие лопасти несущего винта не переломал себе к чертям собачьим. Все, насилу пришвартовались, блин, финиш! А где же многочисленные встречающие, яркие экзотические цветы, торжественная музыка и хоровод из юных, непременно очаровательных девушек?! М-дя, что-то с принимающими делегациями нынче туго…

Бойко выскочив из безнадежно разгерметизированной кабины на местную брусчатку, с удовольствием разминаюсь и потягиваюсь. Блин, все уши отсидел в этом неудобном, дребезжащем «кишкотрясе»! Почти сразу обращаю внимание на то, как тут легко и приятно дышится, даже недавно поднятые густые клубы мелкодисперсной пыли уже куда-то бесследно всосались. Так-так, выходит, в городе до сих пор исправно фунициклирует искусственный и довольно комфортный микроклимат. Добрый знак! Может еще и живые ватаны сыщутся, а то всю дорогу меня не покидало грустное предчувствие, что иду разорять парящий некрополь!

Безрезультатно побродив по ближайшим, пустынным окрестностям и не встретив ни единой живой души, решаю прогуляться сразу до центральной площади. По идее, летучие города должны были застраиваться по схожему зодческому генплану. Да и чего нового можно выдумать в таком незатейливом деле, как малоэтажное градостроительство? Компактный административный комплекс в самой середке и разбегающиеся от него по радиальной, или кольцевой, схеме улицы, – вот и вся нехитрая премудрость.

Ближе к центру, уже в районе ратуши, меня настигает смутное ощущение повышенной тревоги. Совершенно ясно, что за мной кто-то ненавязчиво, но пристально следит. Причем, точно локализовать условно стеснительного наблюдателя пока не получается. Странно, раньше никогда не испытывал подобных трудностей. Бегло, буквально с ходу засечь местоположение любого разума – дело считаных долей секунд, даже на самом низком уровне эмоционального «шума»! А тут на тебе – полнейшая дезориентация! Немного порыскав для отвода глаз по пыльным этажам давно покинутого здания местной «думы», но так и не обнаружив уже порядком нервирующий «хвост», выбираюсь на улицу. Интересно, а зачем тут так рано темнеет? Нет, конечно, из-за известной специфики данного места пребывания и вынужденного соблюдения жесткой светомаскировки, на улицах Тата вовсе не должно быть слишком солнечно и ясно. Но до вечера еще более чем долго, тем не менее, отчего-то вот ровно сейчас все окружающее стремительно погрузилось во мрак: следует особо отметить, на редкость густой, плотный, осязаемый и подозрительно рукотворный. Только редкие всполохи ярких молний скудно высвечивают зловещую, черно-белую картинку испуганно замершего в ожидании беды, притихшего города. Резкие порывы пронзительного ветра поднимают хилую поземку. Глухие, мерные раскаты грома успешно глушат большинство подозрительных звуков. Каких бы то ни было, но следов активно направленного, враждебного воздействия пока не наблюдаю.

Очередная слепящая вспышка, и меня буквально продирает от холки до копыт спонтанный приступ немотивированной и липкой паники. Аж подпрыгнув от неожиданности, изумленно фиксирую в дальнем конце пустынной улицы, по которой я вывернул на площадь, замершую в зловещей неподвижности жуткую, угловатую фигуру в длинном сером плаще. Глухой капюшон эффективно скрывает лицо так здорово напугавшего меня гражданина. У-у, черт рогатый, чуть памперс парадный из-за него не перепачкал! Между тем окружающее вновь погрузилось в кромешную тьму. И что самое мерзкое, я по-прежнему не в состоянии засечь ментальный след напугавшего меня до икоты странного пассажира! Так, спокойно, Туман, без пены! Как говорится, пора бы и вспомнить, что головой не только едят да шапку носят!

Опять следует интенсивная вспышка, и вновь, на краткий миг, нестерпимо яркий свет вырывает из густого мрака ближайшие окрестности. Ы-ы-ы, твою ж мать, страшная фигура в сером, за те недолгие мгновения «небытия», ощутимо придвинулась в мою сторону! Вот черт! Пора: либо по-быстрому валить из этого странного полуночного кошмара, либо таки взять себя в руки, встряхнуться и как следует напинать по попе этому доморощенному ужастику. Ишь, чего удумал, мерзавец! Последнее дело – детей пугать!

И вновь ветвистый разряд молнии безжалостно раскалывает окружающую нереальность. Зловещий и, как выясняется, весьма долговязый тип, оказывается, уже совсем рядом, метрах в пятнадцати передо мной. Тихо стоит, не шелохнется весь. Только заметно истлевшие, драные, серые тряпки смутно колышутся на нем, как на простом огородном пугале. Блин, так и заикой недолго стать! С преогромным трудом, безжалостно придавив в себе всякие малодушные настроения, и, буквально верещавший об острой необходимости срочного тактического отступления, инстинкт самосохранения, беру под жесткий контроль расшалившиеся эмоции и звенящие натянутой струной нервы. Вот ведь, чуть не испугался, блин!

Итак, уже хорош тормозить, давно пора действовать! Срочно переключаться на «ночное зрение» абсолютно бесполезно, слишком частые вспышки молний сведут на нет всю пользу от данного, в общем-то, весьма полезного девайса. Потому немедленно модулирую широкий конус-луч яркого света. По уточненным фронтовым сводкам серый незнакомец наблюдается фактически на расстоянии вытянутой руки! Оперативно сдав назад на пару метров, предостерегающе выставляю раскрытую, сияющую тревожным черным светом ладошку. Малый боевой заряд стабилизированной антиматерии недвусмысленно направлен в сторону доселе молчаливого агрессора. Торопливо выдаю в эфир первое, пришедшее в голову:

– Мир тебе, ватан! – безукоризненное староватанское произношение, против всяких ожиданий, не возымело абсолютно никакого очевидного эффекта, может передо мной ни фига и не ватанские мощи, тогда попробуем так. – Э-э, иди своей дорогой, добрый человек! Нам с тобой делить нечего!

…

– Чего молчим? Кого ждем?! – нет, вы только посмотрите на него, сначала напугал невинного ребенка до белого каления, а теперь стоит себе и даже не угукнет в ответ ничего, злыдень этакий!

…

– Але, центральная! – блин, и долго мы так в молчанку играть будем, интересно знать. – Запрос связи! Дайте уже рабочий пеленг, черт возьми!

Эх, вот ведь лиходей мумифицированный! И что ему только нужно от меня? Устав ждать хоть какой-нибудь запоздалой реакции от этого безмолвного чучела, аккуратно снимаю с боевого взвода так и не пригодившийся дезинтегратор. Небрежно нейтрализовав действие «тумана войны», ну да, успел между делом разобраться в хитростях и тонкостях замысловатого морока. Нехотя делаю последнюю попытку установить долгожданный контакт:

– Ну что, так и будешь из себя убогого глухонемого корчить? – в ответ ноль эмоций, фунт презренья, только покачиваться еле заметно начал от, не в меру усилившегося, ветра и нормализовавшегося освещения, видимо. – Зачем тогда вообще вылезал из своего пыльного чулана, ась? Ну, признавайся, давай!