Чтение онлайн

Они мазохисты! Крест на самом деле это орудие казни. Какой психически здоровый человек будет молиться на такое?! Они ловят кайф от того, что их по щекам хлещут! Над ними издеваются, а они ещё просят. В клиниках для душевно больных мест просто для всех таких нездоровых не хватит, поэтому их не считают ненормальными.

Первый просто святой! Я даже немножко прослезился от его великолепных слов. Но, подтерев скупую слезу, я сразу подумал над тем, как ещё с ними бороться. Следовало по всему свету построить около пятидесяти тысяч специальных клиник, где их будут лечить от нацизма и мазохизма. Но для этого нужно много средств и сил. Найду ли я в себе их? Я просто обязан, иначе мир будет ими уничтожен!

– Что, правда, то, правда.
– Заключил Четвёртый.
– Но, если Второй не ошибся, то мы попали в самую гущу этих нелюдей и они нас просто прибьют. Как нам быть? На нас же уже нападали, сдаётся мне, что это далеко не конец.
– Я всё ещё не был окончательно уверен в происходящем, но что нам сейчас делать?

– Нам нужен план действий.
– Подал идею Второй.

– Я его разработаю.
– Резко попросился в добровольцы Четвёртый. Путь он займётся этим, а мне пока следует поразмыслить совсем о других вещах.

– Дерзай.
– Согласился Первый.

– Покажи класс.
– Подзадорил его Второй.

– Ничего не имею против его кандидатуры.
– Моё строгое выражение определило его как нашего стратега.

Мы продолжали свой путь неизвестно куда. Дорога скоро вышла из леска и потянулась по равнине.

Время года здесь другое, на месяц полтора опережает июль. Не было жарко, как в прошлый раз, и не было холодно как в том лесу, идеальная погода, если можно так выразиться.

Тут я призадумался над тем, как вернуться домой. Там меня, наверное, уже заждались, в парке кто-то мог видеть, как я исчез в одно мгновение. Да и пропажу пары метров асфальта со скамейкой не могли не заметить. Сочтут за взрыв? Нет. Никакой ударной волны, осколков и другого шума. Скорее всего, замнут эту историю потихоньку.

У меня не оказалось идей, как возвратиться назад. Если считать, что вселенных бесконечное число, то вероятность возвращения в исходные координаты равна нулю. Неудачная теория, нагоняет грусть. Как там ещё говорилось? Возможно не бесконечное количество, а стремящиеся к бесконечности с каждым мгновением делящиеся реальности. Тогда мои шансы на возвращение с огромной скоростью движутся к нулю. Ну, хоть не равняются ему. Всё равно, слишком мало. Интересно, а сколько различных вариантов меня в других реальностях может существовать? Две тысячи, три тысячи, несколько миллионов?

Присмотримся пока, к этим троим. Первый, много не разговаривает, это означало, что он не любит болтать попусту, ещё у него были продукты из магазина, может он был в нём перед тем как появился со мной рядом? Второй был болваном, извращённым фантазёром и истеричным болтуном. Чёрт бы его побрал! И, наконец, Четвёртый, абсолютный идиот, при этом очень опасный тип. Ну, кому в голову может придти идея, поджечь целый лес, ради своего спасения? К тому же он бы похоронил нас всех прямо там, это был наиглупейший план.

Зря мы доверили ему разработку стратегии наших дальнейших поступков. Я представляю, что он может придумать. В любом случае, он скажет нам что делать, и мы сможем оспорить его решение, если оно нам не понравится. Только бы он не надумал жертвовать нами ради себя, ведь если исходить из его слов и поступков, ему начихать на других. Опасно. Надо обдумать возможные контрмеры и собственное решение проблем.

Начнём по порядку. С постановок задач. Первое: где нам спать? Ответ прост, как ранее, в лесу у костра. Второе: как контактировать с местными жителями? Ответ: никак. Мы не говорим на их языках, они агрессивные нацисты, а мы мирные атеисты. Не сойдёмся. Третье: где будем жить? Кстати, получается мы, теперь, бомжи что ли? Место жительства в этой вселенной у нас неопределённое. Вот так вот я и стал бомжем. Ужас, какой! Я, человек на пути интеллектуала, и вдруг бомж! И я теперь один горевать буду? Надо и других озадачить, пускай поделом им будет.

– Выходит, мы теперь бомжи, что ли?
– Сказал вслух я.

– Что?!
– разинул рот Четвёртый.

– Да я давно это понял.
– Печально сообщил всем Второй.
– Поскольку мы сейчас, где-то в средневековье, то лучше стоит называть нас бродягами. Звучит более гордо.

– Только кому мы похвастаемся этим слащавым словцом?
– Прервал того Первый.

– Самим себе!
– Воскликнул Четвёртый.
– Не смей отнимать у меня последнюю радость. Лучше быть бродягой, нежели становиться бомжем! Что за мерзкое название, произошедшее от сокращения, придуманное в советском союзе, чтоб ему пусто было!

– Не тронь СССР!
– Второй произнёс это так, как будто тот хотел дотронуться до чего-то неприкосновенного.
– Они взрывали храмы, убивали священников и порочили христианство. Да хранит их Вероятность.
– Что ещё за выдумки про вероятность он начал плести?

– А ведь это так. Спасибо Советской власти за то, что снесла храм Христа Спасителя и поставила на его месте бассейн.
– Благодарным тоном высказал своё новоприобретенное почтение Четвёртый.

Опять же он повернул всё так, что бы у этих злобных и костных людишек не возникло претензий по поводу оскорблений. Никто и никогда официально не запрещал поддерживать и восторгаться методами советской власти. Жаль, что он не на митинге выступает с речью.

– Только вот, кто-то его восстановил, при этом героически погиб такой первоклассный бассейн.
– Второму было жаль того места, где он потенциально мог поплавать, это я сразу понял.

Как у людей руки поворачиваются рушить прекрасные места и создавать ужасные вроде храмов и часовен, от которых пользы, как от козла молока.

– О чём только думает современная власть.
– Это сказал уже я.

– Порошу не относиться негативно к нынешним политикам. Ибо честнее их нет людей на свете.

Честнее политиков никого нет? Как это объяснит Четвёртый?

– Разъясни мне конкретно, что ты имеешь в виду.
– Потребовал я.

– Они никогда не врут! Говорят, что человеческая жизнь бесценна. И это чистейшая, правда. Она ровным счётом ничего не стоит, как окурок, валяющийся на тротуаре. А аудитория воспринимает это, как будто их жизни уникальны и к ним должны по-особому относиться. Кто и когда так сказал? Если бы подразумевалось именно это, то заявили бы, что жизнь не имеет эквивалента, что она наивысшая ценность.

Говорят же: "вы отбросы", а им слышится, что деликатесы. И кто виноват? Честный политик, который из кожи вон лезет, пытаясь разъяснить всё этим тупоголовым, или глухая публика?
– Боюсь, многие бы не согласились с ним, но не я. Во всем виноваты тупицы, а в политике таких личностей просто нет, там все умные.

– А ты, небось, желаешь податься во власть?
– Второй косо взглянул на Четвёртого.
– Не ждет ли мир четвёртый рейх, если такое случится?

– Никогда, я не фашист, как некоторые. Я люблю другие народы, иначе их просто нельзя будет использовать в своих целях.