Чтение онлайн

Удивительно, с какой точностью и с каким удовольствием эти, в прошлом вполне современные и городские, люди восстанавливают структуру древнего племени, объединенного вокруг вождя-жреца-пророка-живого бога в одном лице. Если вспомнить работу Сергея Торопа участковым в его первой половине жизни («до призвания»), то лидер виссарионовцев предстает буквально воплощенным «милицанером» из поэтического цикла Д.А.Пригова, беседующим по рации с богом, распознающим и наказывающим зло, видным издали, страдающим от несоответствия земного порядка и порядка небесного и возжелавшим эту разницу устранить.

Не нужно быть глубоким диалектиком, чтобы заметить регулярное желание некоторых людей вернуться от больших авторитарных сообществ, собранных рынком и государством, к малым сообществам, с гораздо большей свободой каждого их участника и с гораздо большей ценностью каждого для других членов общины. В этом настойчивом желании неиссякаемый ресурс всех добровольных сегрегаций.

От чего сегодня обычно «сегрегируются»? В самом общем виде это большая иерархическая власть, на которую личность никак повлиять не может, и большой рыночный интерес, превращающий всех людей в конкурентов, занятых перманентной самопрезентацией и самопродажей, а не творческим трудом. Организующий людей рынок делает целью труда прибыль, а не полезный результат, игнорирует принципиальную разницу между необходимостью и спросом, и тем самым извращает любую человеческую деятельность. Добровольные сегрегации питаются стремлением иметь не конкурентные связи, выйдя из общества «тотальной конкуренции», то есть устроить себе, закрывшись от капитализма, отношения, в чем-то подобные семейным. Отсюда постоянный образ «второго рождения» даже в самых древних формах добровольных сегрегаций, ведь и феодализм с рабовладельческим обществом были бесчеловечно иерархичными системами и создавали не меньше проблем для личной реализации и адекватного контакта людей. Живущие в больших городах по их грустным правилам — это толпы потребителей, каждый из которых одинок. Иллюзорный выход — искать в массовых или элитарных медиа тот образ самопрезентации, который поможет одиночке поставить себя выше толпы. Группа — одинаково верный выход как из толпы, так и из одиночества, даже если это пока не община в полном смысле слова, но всего лишь первичная группа, планирующая общину организовать.

Главные проблемы движения, которое захочет продолжить традицию добровольных сегрегаций, все те же:

— от харизматика слишком много ждут, и он никогда не может столько дать;

— растет обоюдная демонизация с покинутым обществом и деструктивное высокомерие обособившихся;

— преображение остального мира все время откладывается (так что лучше его и не ждать);

— община обрастает халявщиками, прежняя близость людей теряется;

— падает стимул к общему труду;

— зависть и ревность тайно возвращаются как призраки оставленного в прошлом «нечистого мира»;

— личное взрывает общее, потому что от личного красиво отказываются на словах, не будучи в состоянии настолько же освободиться от него на деле.

Движение не может знать всех рецептов, но постарается учиться на ошибках прошлого, например обойтись без харизматических лидеров, а если наша психика их все же потребует, то подойдут условные персонажи фильма, коллективно смоделированные фиктивные личности-авторитеты, ежедневная сменяемость харизматика и прочая антиавторитарная игра.

Степень и форма участия в создаваемых общинах должны быть предусмотрены разные и выбираются добровольно. Несколько моделей на выбор: присматривающийся помощник, сезонный участник, постоянный житель, часть наиболее сознательного ядра…

На своем старте движение должно стать площадкой для обмена информацией и опытом добровольных сегрегаций. Каждый из нас может найти (или написать?) на эту тему немало текстов, кто-то когда-то участвовал в чем-то подобном, кому-то не дают покоя проклятые вопросы, связанные с общинами, кто-то хочет попробовать пожить так хотя бы неделю в качестве лесного эксперимента. Создав из всего этого собственное информационное поле «сторонников добровольных сегрегаций», можно будет говорить и о следующих шагах — конкретных зачаточных группах, планирующих создать реальные, не похожие друг на друга самосегрегации.

Проанализировав новые знания о человеке, полученные в XX веке, движению стоит учесть: человек не есть рациональный робот, которому удобнее жить коммунами и структура которых заранее продумана (даже у такого поэтического утописта, как Фурье). Так думали все организаторы светских коммун XIX века, и в этом была их главная слабость. К рациональному проекту справедливой и творческой общины придется добавить знание о том, что человек всегда будет еще и полон антиобщественных инстинктов, детских комплексов, приятных и дорогих ему заблуждений, заложенных в самом языке и воспитавшей нас культуре и т. п. Психоанализ дал нам представление о личном и о коллективном бессознательном. Структурализм открыл заданность нашего поведения и мышления самой логикой знаковых систем, создававшихся тысячелетиями. Постструктурализм и постмодерн добавили: в каждой структуре есть неустранимый и неструктурный элемент, часть языка, не описываемая в самом этом языке, но без этой части и сама структура теряет свою стабильность и не может работать, как раньше. Феминизм разоблачал тайную власть гендера над психикой, а Мишель Фуко всюду открывал «дисциплинарные практики» и бесконечно разнообразные способы реализации власти…

Иррациональная сторона человека должна быть так же принята в самосегрегации, как и рациональная. Стоит быть готовым к неожиданностям и ждать их с радостью и интересом. Стоит сразу провести границу между временем/ местом, где мы ведем себя ответственно, как договаривались, и другим временем/ местом, где мы действуем непредсказуемо и ничем не ограничиваем свое воображение и поведение. Нравится это нам или нет, но именно миф лежит в основе мышления людей, а шизофреническое уподобление одних вещей другим легло в основу нашей речи, ассоциаций и образного восприятия. В начале XX века Людвиг Витгенштейн поставил перед собой умозрительную задачу создать адекватный и математически логичный язык, без темных мест и мены шила на мыло, но в итоге многолетних трудов пришел к выводу, что пользоваться таким языком было бы невозможно, как ходить по идеально гладкому льду.

В добровольных сегрегациях мы должны не только хорошо узнать, но и хорошо почувствовать друг друга. Там стоит выделить особый день или час для безумия и нерационального поведения в оговоренных всеми для этого рамках и местах.

Пытаясь учесть все, рассмотренное выше, думаю, что основными и отправными принципами возможного движения могли бы стать следующие установки.

В обществе существует столько добровольных сегрегаций, сколько нужно людям. Любой заранее запланированный рост приведет тут только к фарисейству, то есть к выдаванию желаемого за действительное, к имитации возможного будущего.

Внутри этих сообществ у вас будет та степень включенности, которая необходима вам, а не большинству или лидеру.

В случае не решаемого консенсусом конфликта удобнее еще раз сегрегироваться, создав новую общину. Демократия как подавление меньшинства большинством тут неэффективна и лишь накапливает чувство несвободы.

Публичная самокритика и критика всеми каждого по кругу очень желательна для прозрачности отношений внутри сообщества.

Свобода предложений приветствуется, а все новые идеи обсуждаются всеми на общем собрании.

Вместо харизматика, потребность в котором часто задана нашим воспитанием и культурой, всегда возможен «пустой стул», игровой персонаж, харизматик на один день и другая антиавторитарная игра.

Чем меньше община, тем более тесные в ней возможны связи и тем дальше можно в ней ступить на путь создания новых отношений.

Окружающий (оставленный) мир не хуже нас, опасно смотреть на него сверху вниз. Прежде всего это опасно для самих автономистов, ведь высокомерие делает тебя глупым, ленивым и беззащитным перед реальностью.