Чтение онлайн

— Может, и так, — ответил Винс. — Наверное, тут можно поспорить, сказав, что безумие включает все дурные привычки, от которых люди пытаются убежать. Такое бегство иногда называют «лечение географией». Думаю, это лечение особо подходит для наркоманов и алкоголиков. Азартные игры — еще одна привычка, которую люди могут попытаться лечить географией, но эту проблему лучше отнести к деньгам.

— У него развилась алкогольная или наркотическая зависимость?

— Арла Коган говорила, что нет, и я уверен, будь иначе — она бы знала. После шестнадцати месяцев раздумий, учитывая, что он умер, думаю, она бы мне сказала.

— Но, Стеффи, — мягко вмешался Дейв, — когда вникаешь во все это, вроде бы понимаешь, что без толики безумия точно не обошлось, правда?

Стефани подумала о Джеймсе Когане, Парне из Колорадо, мертвеце с пляжа Хэммока, который сидел с закрытыми глазами лицом к Тинноку и материку, привалившись спиной к мусорному баку, с куском мяса, застрявшим в горле. Подумала о скрюченных пальцах одной руки, еще державших остаток полуночной трапезы, кусок стейка, безусловно, украденный какой-то голодной чайкой, так что от него остались только пятна жира, к которым прилип песок.

— Да, — кивнула она, — что-то безумное в этом есть. Она знала об этом? Его жена?

Старики переглянулись. Винс вздохнул и потер крыло тощего носа.

— Возможно, но к тому времени Арлу больше заботила собственная жизнь, Стеффи. Ее и сына. Если мужчина вот так исчезает, его женщине приходится ой как нелегко. Арла пошла работать, вернулась на прежнее место в один из банков Боулдера, но, разумеется, не смогла сохранить дом в Нидерленде…

— «Убежище Эрнандо», — пробормотала Стефани, сочувствуя незнакомке.

— Ага, правильно. Она выстояла, не занимая очень много у своих родителей и ничего не беря у его, но потратила большую часть денег, которые они откладывали для маленького Майкла на обучение в колледже. Когда мы увидели ее, я понял, что у нее два желания, одно насущное, а второе… как бы его назвать… духовное? — Он с некоторым сомнением посмотрел на Дейва, а тот пожал плечами и кивнул, как бы говоря, что слово правильное.

Винс продолжил:

— Она хотела избавиться от неведения. Жив он или мертв? Замужем она или вдова? Пора ли отправить надежду на покой или следует еще какое-то время лелеять ее? Может, последнее звучит довольно жестоко, возможно, так оно и есть, но я склонен думать, что после шестнадцати месяцев надежда должна тяжелой ношей давить на плечи, чертовски тяжелой, чтобы таскать ее на себе.

— Что же касается насущного, здесь все просто. Она хотела получить причитающиеся ей деньги от страховой компании. Я знаю, что Арла Коган — не единственный человек в этом мире, ненавидящий страховые компании, но по уровню ненависти я бы поставил ее в списке достаточно высоко. Она, конечно, приспособилась к новой жизни, ты понимаешь, она и Майкл, но теперь они жили в трех— или четырехкомнатной квартире в Боулдере — а это тебе не уютный дом в Нидерленде, — и ей приходилось оставлять ребенка нянькам, не зная, можно ли им полностью доверять, и идти на работу, которая была ей в тягость, ложиться в постель одной, тогда как она привыкла прижиматься к родному человеку, тревожиться из-за счетов, следить за расходом бензина, потому что его стоимость росла даже тогда… и все это время сердцем она знала, что муж мертв, но страховые компании не платят по доводам сердца. Нет тела, не говоря уже о причине смерти, — нет и страхового случая.

— Она продолжала спрашивать меня, смогут ли «эти мерзавцы» — так она их всегда называла — как-то «увильнуть», если заявят, что это самоубийство. Я сказал ей, что мне не доводилось слышать о самоубийце, который сознательно заткнул себе дыхательное горло куском мяса. А потом, когда она формально опознала мужа по посмертной фотографии в присутствии Кэткарта, он сказал ей то же самое. И ее это немного успокоило.

— Кэткарт пошел даже дальше, сказал, что позвонит агенту страховой компании в Брайтон, штат Колорадо, и объяснит все насчет отпечатков пальцев и опознания по фотографии. Свяжет все свободные концы. Она даже расплакалась: от облегчения, от чувства благодарности и, думаю, просто от усталости.

— Само собой, — пробормотала Стефани.

— Паром доставил нас на Лосиный остров, и я поселил ее в мотеле «Красная крыша», — добавил Винс. — В том самом, где ты остановилась, когда приехала сюда, ага?

— Да, — кивнула Стефани. Последний месяц или чуть дольше она жила в пансионе, но собиралась найти что-нибудь более постоянное в октябре. Если, конечно, эти два старика оставят ее в газете. Она думала, что оставят. Думала, что по этой причине ей сейчас и рассказывали историю.

— На следующее утро мы втроем позавтракали, — подхватил Дейв, — и, как большинство людей, которые не сделали ничего плохого и не имели опыта общения с газетчиками, она открыто говорила с нами. Никаких опасений, что ее слова потом могут попасть на первую полосу. — Он помолчал. — Разумеется, опасаться было нечего. Это не та история, которую можно продолжать после изложения основных фактов: «Мужчина найден мертвым на пляже Хэммока. Коронер говорит: признаков насильственной смерти нет». Да и времени прошло немало.

— И нет связующей нити, — вставила Стефани.

— Нет ничего! — воскликнул Дейв и смеялся, пока не закашлялся. Успокоившись, вытер уголки глаз большим носовым платком с рисунком «огурцы», который достал из заднего кармана брюк.

— И что она вам рассказала? — спросила Стефани.

— Что она могла нам рассказать? — ответил Винс. — По большей части она задавала вопросы. Я спросил ее только об одном: chervonetz — это счастливая монета, или сувенир, или что-то еще? — Он фыркнул. — Показал себя тем еще газетчиком.

— Chevro… — Она сдалась, покачав головой.

— Русская монета в его кармане, среди пригоршни мелочи, — пояснил Винс. — Chervonetz. Десять рублей. Я спросил Арлу, хранил ли он ее как счастливую монету или что-то еще. Она понятия не имела. Сказала, что наиболее близко Джим познакомился с Россией, когда они смотрели фильм про Джеймса Бонда «Из России с любовью», взятый напрокат в «Блокбастере».

— Он, возможно, нашел ее на пляже, — после короткого раздумья предположила Стефани. — Люди много чего находят на пляже. — Она сама как-то раз нашла туфлю на высоком каблуке, которую порядком выгладили волны, когда гуляла по пляжу Литл-хэй, расположенному примерно в двух милях от пляжа Хэммока.

— Возможно, ага, — согласился Винс. Посмотрел на нее, его глубоко запавшие глаза весело поблескивали. — Хочешь знать, что тем утром мне запомнилось в Арле больше всего? На следующий день после ее встречи с Кэткартом в Тинноке?

— Конечно.

— Какой отдохнувшей она выглядела. И с каким аппетитом завтракала.

— Это факт, — согласился Дейв. — Есть давняя поговорка, что приговоренные к смерти съедают много, но я полагаю, что никто не может съесть больше человека, которого перед самой казнью помиловали. И в каком-то смысле Арла оказалась именно в таком положении. Она могла не знать, как его занесло в наши края или что с ним случилось после того, как он попал сюда, и я думаю, она осознавала, что может никогда не узнать…