Чтение онлайн

Сразу как завелись деньги, Лабуткин купил посредничеством Зелёного отрез синей саржи и серого габардина у тех же скупщиков краденого и пошил у портнихи с Охты два костюма. На его теперешнюю фигуру надо было снимать особую мерку. Жизнь изменилась необратимо и продолжала меняться дальше.

— Ох, запалимся, — притворно вздыхала Маша, примеряя новое платье.

— Не гони, мы всегда прилично жили, — отмахивался Лабуткин. — И будем жить. Как люди. Я — лучший!

В обновке он почувствовал себя веселей. Хороший костюм — залог здорового духа и высокого морального облика. Лабуткин вспомнил, что знал это раньше, но в больнице всё куда-то улетучилось. Из него много чего улетучилось за месяцы новой жизни. Многое теперь предстояло обретать заново, быть может, слегка иначе, но ведь и он стал другим. Вёл себя иначе, ходил иначе, он это чувствовал, но вернуть обратно было выше его сил. Одно он знал твёрдо — хорошая одежда помогает. Лабуткин решил заказать у армян новые ботинки, по мерке и без талонов.

По Шаболдину было не сказать, что он стал богат, только щёки округлились, а вот Митька заметно поправил своё материальное положение. Сам Зелёный вид всегда имел щеголеватый, даже если оказывался по уши в карточных долгах.

* * *

Однажды к вечеру, когда Лабуткин, проспавшись со смены, курил на крыльце, у калитки остановился Никифор Иванович.

— Прохлаждаесси?

— Есть такое дело.

— А вот пойдём, — как затейливый сказочник, манящий в страну грёз, позвал старик.

Лабуткин бросил окурок в траву и немедленно поднялся, сердце сладко замерло, как когда-то в детстве.

В доме старика всё пропахло машинным маслом. Было скудно и неприбранно.

— Смотри, что я тебе приготовил, — Никифор Иванович полез в божницу, достал из-за иконы тяжёлый свёрток.

Положил на стол, раскинул тряпицу.

— Прямо царский, — вырвалось у Лабуткина. — Никогда такого не видел.

— Сделал в лучшем виде, — Никифор Иванович поднял обеими руками хромированный наган и поднёс Лабуткину. — Разрешите доложить и извольте получить.

Не веря своим глазам, он взял револьвер, повертел. Такой роскошной игрушки у него отродясь не бывало. Совершенно невозможно было узнать наган. Накладки на рукояти остались теми же, но прочее…

— Да мой ли? — севшим голосом спросил он.

— Ты номер, номер глянь!

Номер был тот же, и звезду Тульского завода, поеденную коррозией, легко было опознать.

— Что, съел! — ликовал Никифор Иванович.

— Высший класс!

Револьвер блестел и отбрасывал на стены зайчики. Диковинные вещи могли для забавы состряпать металлисты.

— Шлифанул неровности, заполировал — дело недолгое. Отдал в гальванику, там за ночь довели до ума, и дело в шляпе. А каморы я тебе загладил как зеркало. Гильзы будут сами выскакивать, только держи.

— Люкс вообще. Ну, уважил, — от души признался Лабуткин.

— Помни Никифор Иваныча!

— Век буду помнить, — честно сказал он, опуская никелированный револьвер в брючной карман. — Слушай, Никифор Иванович, может, тебе надо чего?

— Окстись, Саша, — засмущался сосед. — У меня всё есть.

— У меня теперь деньги водятся.

— Всё есть, — повторил старый слесарь. — У тебя — семья.

— Ты обращайся, за мной не заржавеет, — заверил Лабуткин.

— Храни тебя Бог, Саша, — словно провожая, вздохнул старик.

* * *

Патронов с собой Лабуткин взял пятнадцать штук, не считая тех, что лежали в барабане.

— Пойдём в лес, — подмигнул он зашедшему с деньгами Зелёному. — Любишь по чуркам стрелять?

Они зашли далеко в перелесок, куда не прибегут милиционеры, хоть стреляй там, хоть ори как резаный.

Лабуткин достал наган.

— Дай глянуть, — попросил Зелёный.

Признавая главенство Лабукина, он стал в этих условиях другим. Зелёный никогда не вёл себя так на людях, но когда попадал в непривычную обстановку, как бы замирал пред лицом Судьбы и плыл по течению.

Лабуткин протянул ему револьвер.

— Ух, ты! — Зелёный принял оружие обеими руками и стал разглядывать, как ребёнок дорогую игрушку. — Офицерский?

Он думал, что белогвардейские офицеры могли ради форсу заникелировать личное оружие. И сейчас он держит в руках такую вещь.

— Офицерский, — подтвердил Лабуткин, имея в виду, что револьвер может стрелять самовзводом, в отличие от наганов одинарного действия, в которых было необходимо всякий раз взводить курок, чтобы нижние чины не допускали перерасхода патронов.

— Генеральский, — восхитился Зелёный.

— Стрелял когда-нибудь? — равнодушно спросил Лабуткин, который знал три года назад, что друг точно не стрелял, но с тех пор многое могло измениться.

После больницы он не верил самому себе. Жизнь с двумя руками осталась в прошлом. Теперь шла та, к которой надо привыкать и узнавать немало разного, но мало хорошего.

— Много раз держал в руках, — похвастался Зелёный. — Но так и не выстрелил.

Понял, как по-детски звучит, и смолк.

Лабуткин забрал наган уверенным цепким хватом.

— Посмотрим, на что похожи эти пули, — он взвёл курок.

Зелёный слова не успел сказать, как хлопнул выстрел. С берёзы посыпалась кора.

— Дрянь шарики, рикошетят, — сквозь зубы процедил Лабуткин.

Выпрямил руку, выстрелил.

Сучок, растущий на уровне глаз метрах в пяти, задрожал.

— Летят не пойми как.

Лабуткин быстро выстрелил дважды подряд самовзводом. Закружились в воздухе газетные пыжи, расплылось облако дымного пороха. На белом стволе возникли четыре чёрные точки.

— Хоть кору пробивают.

Расстреляв патроны, Лабуткин откинул большим пальцем дверцу барабана. Отвёл курок, поднял револьвер стволом вверх и прокрутил барабан по правому рукаву. На траву посыпались гильзы.

— Нормально заполировал, — опустошив револьвер, он сунул ствол за ремень и принялся вставлять патроны, доставая из кармана пиджака и прокручивая барабан. Делал привычно и ловко. Много тренировался.

— Ты палишь, как дышишь, — сказал Зелёный.

— Гораздо быстрее, — самодовольно ответил Лабуткин. — Я был самым лучшим пристрельщиком!

Зарядив, он закрыл дверцу и протянул оружие.

— Будешь?

Лабуткин привык жечь патроны.

Потом он бережно собрал гильзы и сложил в карман.

Можно переснарядить ещё раз.

13. По грибы

Спирт кончился, но деньги оставались. Лабуткин не рассчитывал, что их надолго хватит, расходы на семью требовали заняться новым делом. Он собирался обсудить его при встрече с Зелёным, но тот принёс совсем иные новости.