Чтение онлайн

И тогда Джека посетила очередная идея: почему бы ему не отыскать Грегори Уилкокса и не задать ему пару вопросов о человеке в зеленой рубахе – инспектор все равно не узнает об этом, а ему, Джеку, все какое-то развлечение...

Отыскать старого выпивоху оказалось непросто, но Джек справился с этим играючи: главное знать, где искать – а Джек знал: ему ли, ребенку лондонских трущоб, не знать всех его потаенных закутков. Вот и Уилкокс встретил его, как своего: улыбнулся беззубым ртом, стер пьяную слезу в уголке подернутого «туманом» глаза и хлопнул по старой газете рядом с собой:

– Присаживайся, парень. Выпить хочешь?

Джек отказался. Выпивка его никогда не привлекала...

– Расскажите мне про того мужчину в пабе, – попросил он с разбегу, понимая, что его собеседник в том состоянии, которое притупляет любую подозрительность, делая говорливым. – Помните, в зеленой рубашке... Вы еще сказали, что рыжему Джо воздалось за смерть невиновного мальчика, и тот мужчина тоже так думал...

– А, да, – прокаркал Уилкокс сухим, ломким голосом. – Помню такого. Приятный малый, он завсегда угощал меня выпивкой. А что тебе с него? – Джек промолчал, и старик продолжил свой монолог, как видно, не особо заинтересованный в ответе: – Он появился в пабе на Флит-стрит с месяц назад, до этого я тоже видал его в разных местах, но в этом пабе он стал завсегдатаем: каждую пятницу поджидал меня за одним из столов и угощал выпивкой. Сказал, что работает в доках... – Старик с хитрым прищуром замотал головой: – Только это чушь собачья! Больно руки у него были нежные для такой работенки-то, прямо как у девицы, – и громко загоготал.

Джек стоически выдержал приступ этого неуемного веселья, а потом снова поинтересовался, страшась, как бы старый пропойца напрочь не позабыл, о чем давеча шла речь:

– Думаете, он был не тем, за кого себя выдавал?

Грегори Уилкокс, пригладив свои редкие волосенки, ответил:

– Было в нем что-то странное, сложно сказать. Я особо не вдавался... человек меня выпивкой угощает, а я начну с вопросами лезть – не, это не про меня. – И добавил: – В тот вечер накануне он и вовсе был странный...

– Почему? – почти уж было разочаровавшийся Джек, снова вскинул свои горящие любопытством глаза.

– Так в тот вечер покойнички, то бишь рыжий Джо со своими дружками, заявились в «Ворону и лисицу» и давай бахвалиться о своих подвигах, мол, обставили этих богатеньких толстосумов, заставили их трястись от страха, а сами... был там такой косой, то ли Гарри, то ли Чарли, чума его разберет, полный урод, между нами говоря... так вот он карманы свои выворотил: мол, вот, смотрите, сколько у него деньжищ-то. Чем он хуже какого-нибудь лорда с Мейфера! А этой ночью, говорит, я еще богаче стану: мол, обставят они высокомерного аристократишку по первое число ... Даже адрес точный назвал. Джо ему после этого такую оплеуху залепил, что у того чудом башка на плечах удержалась. – Старик улыбнулся своим воспоминаниям. – У моего собутыльника после тех слов лицо даже вытянулось – ясное дело, он-то у нас пришлый, всех этих порядков не знает – пойдем, говорит, в полицию донесем... Можешь себе такое представить?! В полицию, говорит, пойдем, вот учудил приятель. Совсем без мозгов оказался... Чудной, я ему так и сказал.

– Как он выглядел? – снова спросил Джек.

– Да как, обычно, – протянул Уилкокс, – ничего особенного. Молодой еще... лет сорока будет, не больше.

Джек прикинул, что сорок – это тоже вполне преклонный возраст, по крайней мере в его неполные шестнадцать.

– Что еще можешь про него сказать? – с азартом осведомился он.

Но его собеседник, снова приложившись к бутылке, пьяно икнул и громко захрапел, уронив голову на мерно вздымавшуюся грудь. Джек понял, что больше ему из задремавшего выпивохи ничего не вытянуть: разочарованно вздохнул и зашагал прочь...

На обдумывание полученной информации у Джека ушло ровно два квартала и кусок пирога с угрями, приобретенный с лотка у худосочной особы с паклей вместо волос.

А потом настойчивый голос, почти безмолвствующий в последнее время, громко произнес: «А следы, Джек, кровавые следы на чердаке? О них-то ты и вовсе успел позабыть».

И ведь позабыл, действительно, позабыл... Следы ботинок, так напугавшие горничную, как они там оказались?

И вдруг, как озарение: а что если убийца пробрался в дом крышами... Не потому ли никто из соседей не видел его убегающим прочь? Джека настолько захватила эта идея, что ноги самовольно понесли его в сторону Беркли-сквер, и все запреты инспектора Ридли моментально улетучились из его головы. Забылся даже розовый куст и разгневанное лицо дворецкого Джонса... Джек должен был пробраться на этот чердак во что бы то ни стало.

С этой целью был куплен леденец на палочке и высчитан точный момент, когда долговязая фигура Джонса мелькнула в окне верхнего этажа – теперь стоило как можно скорее добраться до задней двери и постучать в надежде на чудо. Была ни была...

– Джек?! – глаза открывшей дверь горничной округлились до размеров хорошего яблока. – Ты, я смотрю, совсем бесшабашный, – она многозначительно глянула в сторону розового куста, – если Джонс тебя увидит – сам знаешь, что будет. Шел бы ты отсюда подобру-поздорову... – И попыталась было закрыть дверь. Джек, беззаботно ей улыбающийся, дополнил улыбку сладкой конфетой и носком туфли, помешавшей девушке сделать это...

– Вот, решил тебя угостить, – он в смущении пожал плечами, – в благодарность за вчерашнюю помощь. Держи!

Девушка усмехнулась:

– Ишь какой кавалер выискался. – Взяла предложенный леденец, и Джек понял, что, несмотря на ворчливые выпады, его внимание ей приятно. – Спасибо. – В доме хлопнула дверь, и Анис мгновенно взволновалась: – Идти мне надо. Некогда вести досужие разговоры... Сегодня хозяйка неожиданно приехала, в доме все вверх дном, а нас с Джонсом на все про все только двое.

И ко всему прочему зычный голос дворецкого позвал:

– Анис, где ты запропастилась, глупая девчонка?

– Мне пора, – девушка опустила леденец в карман своего рабочего фартука. – Извини.

– Не закрывай дверь – я подожду тебя здесь, – улыбнулся ей Джек.

Анис, с секунду промаявшаяся в нерешительности, притворила дверь (замок, однако, не щелкнул) и бросилась на зов мистера Джонса.

Джек выждал пару минут и тоже вошел в дом... Тишина. Однако, не та жуткая тишь, пробирающая до нутра в ночь ограбления... Другая. Вязкая, но вполне терпимая. Он направился к лестнице для слуг – помнил, где она находится с прошлого раза – и поднялся на три пролета. Прислушался... Откуда-то снизу раздавалось едва слышное бормотание голосов, и Джек рассудил, что здесь, на чердачном этаже, никого быть не должно. Толкнул дверь и оказался в коридоре с рядом серых дверей по обе стороны... Однажды Энни приводила его в свою комнатку на таком же чердачном этаже для слуг, Джеку даже показалось, что он видит край ее светлого платья, мелькнувшего за косяком дальней двери... Вот ведь игра воображения.

Тряхнув головой, парень прошел к лестнице на крышу и толкнул запиравший ее люк – тот не поддался. Казалось, им очень давно не пользовались... На такое Джек явно не рассчитывал и потому растерянно замер, обдумывая возможные варианты; шаги на лестнице выдернули его в реальность: судя по твердой поступи, вверх поднималась явно не Анис Грин... Джонс. Сердце в Джековой груди совершило отчаянный кульбит, а потом ухнуло прямо в пятки – он бросился к первой попавшейся двери и затворил ее за собой.

Комната определенно была мужской: аскетическая простота в виде кровати и огромного стенного шкафа. В него-то Джек и решил спрятаться, возблагодарив небо за такую возможность... А там, глядишь, вездесущий Джонс пройдет мимо, ведь это не обязательно должна оказаться именно его комнату, не могло же Джеку настолько не повезти...

И когда дверь в комнату с тихим щелчком приоткрылась, Джек понял, что он тот еще везунчик. Как сказал бы его приятель Джеффри, везение висельника, и был бы абсолютно прав.