Чтение онлайн

Френч замотал головой.

– Здесь нечего припоминать, инспектор. Этот О`Доннелл... так, кажется, его звали, повредил руку в уличной драке и больше не мог выполнять свою работу, что управляющий мне и сообщил. Я дал распоряжение уволить его, выплатив полагающееся за неделю... – И как бы в отчаянии: – Я даже в глаза его ни разу не видел. И уж если по существу, инспектор, так только он сам и был виноват в собственных бедах! Каждому известно, эти ирландца только и могут, что пить да кулаками махать... Следовало думать о последствиях, ввязываясь в драку. – Он замолчал, переводя дыхание, и заключил: – А семья... кажется, у него остались жена и двое малолетних детишек... Не думаю, однако, что кто-то из них пересек океан ради мести. У них бы просто не нашлось для этого денег...

И Ридли неожиданно произнес:

– Ваша дочь, мистер Френч, я вынужден буду запросить постановление на эксгумацию ее тела. В свете новых событий любая подозрительная смерть в вашем окружении требует особенно пристального изучения...

– Что вы такое говорите?! – воскликнул Френч, подскакивая на месте. Казалось, его сейчас хватит удар, настолько покраснело его лицо. – Вы же не думаете, что Этель... Что моя крошка Этель... – тут он запнулся. – Девочка умерла от затяжной простуды, – с напором констатировал он. – Я даже распорядился отправить к ней лучшего доктора... Только в этом Мэри и сделала мне уступку. – И снова: – Нет-нет, вы не можете и в самом деле полагать, что кто-то желал ей зла... Это невозможно.

– У нас есть свидетельство молодого человека, утверждающего, что колокольчик на могиле умершей звонил в ночь после ее похорон, – произнес Ридли абсолютно серьезным тоном. – Он уверен, что ваша дочь, мистер Френч, была похищена некими недоброжелателями… Живой или мертвой – это уже другой вопрос.

– Немыслимо. – Хозяин дома повалился на диван, схватившись за грудь. – Это просто немыслимо...

Джек, молча присутствующий при этом разговоре, подался в сторону Ридли:

– Спросите его о докторе, – попросил он инспектора. – Пусть расскажет, что связывало их между собой.

Брови Ридли вопросительно вздернулись – Джек не успел рассказать ему о визите к доктору Энглманну. Уж слишком неожиданной оказалась находка с тела покойника...

Джек прошептал:

– Мне стало известно, что свидетельство о смерти мисс Эдвардс было выдано доктором Юлиусом Энглманном с Харли-стрит. Я наведался к нему этим днем, и он точно что-то скрывает...

– Мистер Френч, – Ридли только и сделал, что ожег юношу недовольным взглядом, – какие отношения связывают вас с доктором Юлиусом Энглманном?

– С доктором Энглманном? – удивился все еще не пришедший в себя Оливер Френч. – Не понимаю, что вы подразумеваете под «отношениями», инспектор, однако доктор Энглманн является лечащим врачом моей дочери Матильды. Я обратился к нему сразу же после возвращения в Лондон – этого джентльмена рекомендовали, как одного из лучших докторов столицы.

– Мисс Эдвардс тоже пользовал тот же доктор? – осведомился Ридли, и мистер Френч утвердительно кивнул.

– Едва узнав о болезни дочери, я упросил Мэри позволить доктору Энглманну осмотреть девочку и заняться ее лечением. Мэри не отказала: здоровье дочери оказалось важнее уязвленной гордости. Поэтому да, Этель тоже пользовал тот же доктор. Однако не понимаю, почему вы спрашиваете?

Ридли с Джеком обменялись многозначительными взглядами, и последний вдруг поинтересовался:

– Чем больна ваша дочь, мистер Френч?

Так и не получив ответа на свой вопрос, мужчина уставился на до этого молчавшего Джека в полном недоумении.

– На самом деле, я этого не знаю, – произнес он совершенно бесцветным голосом. – Если быть точным, никто не знает. Это какая-то разновидность чахотки, сопровождающаяся постоянным насморком и зудом во всем теле. Зимой Матильде становится несколько лучше, начинает казаться, болезнь отступила... Произошло долгожданное чудо. Однако с приходом весны симптомы возвращаются. Не скрою, – Оливер Френч тяжело вздохнул, – я не в последнюю очередь надеялся, что лондонским эскулапам удастся совершить то, что не удалось их нью-йоркским собратьям.

Ридли, верно, припомнив подозрения Джека в отношении болезной наследницы, попросил:

– Не могли бы мы видеть вашу дочь, мистер Френч? Возможно, она могла бы рассказать нам нечто полезное.

Тот собирался было что-то ответить, возможно даже, возразить, однако, полностью покорный судьбе, мотнул своей поникшей головой.

– Пойдемте, я отведу вас к ее постели. – И только попросил: – Не говорите девочке о смерти Клода, пожалуйста. Я сам ей сообщу... Позже. И об Этель не говорите тоже. Ей ни к чему лишние волнения... Она и так сильно переживала ее потерю.

И он повел посетителей вверх по лестнице в комнату дочери. Та располагалась в южном крыле дома, и стойкий цветочный аромат безошибочно указывал верное направление...

– Матильда любит цветы, – нашел нужным пояснить мистер Френч, стуком сообщая о своем присутствии. Дверь открылась в ту же минуту: на пороге показалось женское личико с печальным, если не сказать более, выражением.

– Миссис Адамс, – представил ее хозяин дома. – Сиделка моей дочери.

Та одарила незваных гостей вежливым книксеном и тут же произнесла:

– Мистер Френч, сэр, – обращалась она в первую очередь к хозяину дома, – простите мою смелость, но я посчитала необходимым вызвать доктора Энгманна, снова – девочке стало хуже. И я...

– Вы правильно поступили, миссис Адамс, – оборвал ее покаянную речь Оливер Френч. И поглядев на обнаружившегося в комнате дочери доктора Энглманна, произнес: – Как ваша пациентка, доктор? Ей уже лучше? – И, даже не дождавшись ответа, повернулся к девушке на постели: – Как ты, родная? – он коснулся бледной руки дочери, выпростанной поверх теплого покрывала. – Чувствуешь себя лучше?

– Все хорошо, – прошелестел тихий голосок.

Джек, как бы ни был он занят высокой фигурой доктора Энглманна, глядящей на них с инспектором перепуганными глазами, все-таки разглядел бледную тень мисс Матильды Френч, обложенной подушками и всякого рода женскими вещицами. Пяльцами, альбомом для рисования... Фарфоровой куклой в платье с рюшечками. И большим букетом белых лилий, поставленных здесь же, у кровати... Именно они источали приторно-сладкий, почти головокружительный аромат, доносившийся до них еще в коридоре.

Мистер Френч с дочерью продолжали переговариваться тихими голосами, и Ридли, предоставив их на время самим себе, обратился к доктору:

– Доктор Энглманн, не могли бы мы с вами переговорить с глазу на глаз? Пожалуйста.

Кадык эскулапа непроизвольно дернулся.

– С кем имею честь? – осведомился он, пытаясь скрыть собственную нервозность, и Ридли, ласково улыбнувшись, произнес:

– Энтони Ридли, инспектор уголовной полиции. Главный уполномоченный по делу мистера Клода Гарднера... Надеюсь, этого достаточно для вас?