Чтение онлайн

Я села за рабочий стол. Взяла коробку и инструкцию из неё, внимательно изучила. Через несколько минут у меня получилось открыть экран, прозрачностью и размерами которого можно было управлять. Подстроила под габариты ноутбука и принялась за тесты. Для диагностики наших начальных знаний, распределения по группам нам задали пройти три теста по трём кафедрам. Для разогрева я выбрала кафедру Алена.

Через нескольких часов непрерывной работы, я решила наконец отдохнуть. Задубевшая поясница и ягодицы сказали спасибо. Немного потягиваясь, встала и пошла делать себе облепиховый чай. Комната медленно уходила в полумрак из-за уходящего в темные тучи солнца. Мысли снова закрутились о доме. Обняла себя за плечи, закрывая глаза дрожащими ресницами и медленно дыша в попытке выровнять дыхание. Маленькая солёная дорожка прокатилась по коже вниз, остановившись на губах. Прикусила внутреннюю сторону нижней и… вздрогнула, услышав тихий писк, оповещающий о готовности чая. Открыла глаза, забрала чай и, словно ничего и не было, вернулась к столу. Приятный до мурашек запах облепихи и этот сладкий вкус медленно успокоили меня. Я села на кровать и плавно легла. Глаза закрылись сами собой, и тело погрузилось в сон.

***

Утром было смятым, странным и слишком поздним. Сегодня у нас не было пар, поэтому главное задачей – решить тесты. Кое как приведя себя в порядок, этим и занялась.

Через несколько часов раздраженно отодвинула пустую кружку с кофе и протяжно выдохнула, уперлась взглядом в одну точку. Тест кафедры Яна никак не давался. В моей голове проносились сотни мыслей, но они совершенно не помогали справиться с эмоциями. Только одна среди месива вывелась белыми чернилами – библиотека. Раз там своё время проводит даже заведующий кафедрой то и для меня найдётся книжка. Рывком поднялась и уже через несколько минут открыла тяжелую дверь цитадели информации и зашла внутрь.

Тут было как в самой заурядной читальне: очень тихо, а люди – редкость. Хотя кое-что выбивалось из привычного – ни одной книги вокруг – только столики для чтения и несколько интерактивных дисплеев, к одному из которых я и подошла. Однако осознание неминуемо быстро настигло меня – кроме решимости я ничего не могла предложить поисковой строке. Указательный палец смущенно замер прямо над ней.

– Для начала я бы посоветовал «Архитектуру компьютера» Эндрю Таненбаума, но лучше просто посетить завтра мою лекцию.

Неожиданно со спины послышался знакомый голос. Еле заметно вздрогнула от неожиданности, повернулась. Передо мной стоял Ян. Он внимательно и невозмутимо ожидал реакцию на свои слова.

– Спасибо за совет, – немного сдавлено ответила я.

***

Ветер приглушенно завывал за окном, смешиваясь со смехом сидящих на площади. Метель с каждым часом становилась сильнее. Мой браслет звякнул, появился маленький белый экран в красной окантовке с надписью: «Рекомендация немедленно отправиться в общежитие». Мои брови стремительно и недовольно сбежали к центру. Я ещё не закончила побеждать основы компьютера. Взгляд вновь вернулся к студентам на улице. Им пришло то же сообщение, они поспешно покидали столики. Я выдохнула, хмурясь ещё сильнее. Сзади послышались шаги.

– Надеюсь, вы собираетесь уходить.

Произнес он, подходя к входной двери. Видя, что я продолжаю с сомнением сидеть на стуле, вопросительно выгнул бровь и выжидающе на меня посмотрел.

– А это обязательно?

– Для вашей же безопасности. Или вы хотите заночевать на этом стуле?

Кинула взгляд на то, что заставило затечь тело всего за пару часов. Аргумент был хорош. Ян подал мне зонт и себе взял. Он был тяжелее обычного, укреплён в месте соединения спиц и ткань более плотная. Видимо, специально для такой погоды как сейчас.

Ветер продувал не то, что до костей, а до каждого атома тела. Казалось, браслет перестал работать. Снежинки сбивались в большие кучи, тяжело, но быстро падали вниз. Зонт оказался хорош собой, но удержать его стало проблемой, а особенно при спуске по лестнице. Впрочем, теплая рука Яна неожиданно пришла мне на помощь.

Мы шли по направлению к общежитиям. В лицо снег летел не сильно, но всё остальное медленно становилось мокрым и жутко холодным. Снег умело пробирался через каждый сантиметр одежды, тая и «прилепляя» её к телу. Ян тщетно пытался поправить волосы. В его глазах то и дело мелькала сильная скорбь по укладке. Заметив мой взгляд, он ещё раз коснулся прядей и объяснился:

– Потратил драгоценные минуты сна на эти волосы.

Усмешка прорвалась на губы. Я-то знала, что большую часть он потратил на сидение в библиотеке. Впрочем, озвучивать эти мысли не стала, перевела тему.

– Часто здесь такие метели?

– Иногда бывает. Если засиживаться допоздна в подобные дни, то потом просто из здания не выйдешь.

– Два дня подряд сложно не спать.

Беспечно прокомментировала и тут же поджала губы, осознавая подоплеку слов. Он повернулся ко мне, и я осторожно подняла голову в его сторону.

– А вы следите за мной? – насмешливый взгляд карих глаз, чуть выгнутая бровь и ресницы, на которых редко лежали снежинки уставились на меня.

– Просто наблюдательность, – сдерживая улыбку, пожала плечами. – Но… не пейте так много кофе. Вредно.

Контакт между нашими взглядами вдруг закружил голову. Темные глаза смотрели в мои, полу усмешка несла разные смыслы, предоставляя мне выбор трактовки. Большие хлопья пролетали прямо перед нашими глазами, мешая обзору. Всего на секунду, но мы остановились, переставая чувствовать течение времени. До одури холодный ветер хлестал по лицу и рукам. И в этот странный момент моё сердце застучало быстрее.

Около часа назад я пришла в комнату. Одежда была мокрой, однако волосы даже не пришлось сушить. Я сидела в постели и смотрела на всё ухудшающуюся погоду через тюль. Оконное стекло покрылось тонкой корочкой льда по краям. Для человека, который впервые оказался в таком климате, было немного пугающе. Такую метель здесь называют «черная пурга». Ветер настолько сильный, что трудно сделать даже один шаг, а потеряться очень легко – снег становится уже не красивым атрибутом зимы, а стеной, через которую ты не видишь ничего даже в двух метрах.

Усталость ложилась увесистым грузом на тело, а головная боль всё усиливалась. Она была как назойливая муха, что мельтешит над ухом. Вроде её нет, но этот тихий «жж… жж…» всё равно слышишь. И словно с каждой упавшей снежинкой за окном боль становилась сильнее и сильнее.

Теперь не было той мухи – только боль, что не уже жужжит, а поглощает полностью, истощая.

Сжимая виски, я тихо промычала, прикусив губу. Грудную клетку сдавило. Трудно сделать даже вдох – в комнате резко стало слишком душно. Боль стремительно набирала обороты. Крайне она превратилась из мелкой мухи в слона, топчущем голову. Я не очень удивилась этому событию – папа страдал от мигреней. Слишком глупо было ждать, что, родившись полностью в него, смогу избежать этого.

С трудом поднялась с кровати – сползла, почти упала к чемодану. Одним быстрым рывком открыла его, разворошила вещи, выкидывала их в стороны, лишь бы быстрее добраться до аптечки. Заветный блистер блеснул. Вытащила одну таблетку и засунула в рот. Идти за водой? Нет, не дойду. Сидя на коленях, сложилась вдвое и запустила руки в волосы.

Больно. Почему так больно…?

Теряя счет времени, я сидела на полу, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме боли. В какой-то момент почувствовала, как она начала уходить. Так же медленно и противно, как и пришла. Когда я была в состоянии просто дышать, то наклонилась набок. Стоило голове коснуться пола, как сознание провалилась в небытие. Ничего страннее, чем этот беспокойный сон, я не ощущала никогда: слова, голоса – мужские, женские, тирады, прикосновения – нежные, жесткие. Я не могла разобрать ничего из происходящего и даже то, происходило ли это в реальности или во сне. Грубое касание в спину, почти невесомое к лицу, шепот, крик… Всё смешалось в белый шум, где что-то разобрать – невозможно. Кроме слез – они финал сна – такие горькие, страшные, но одновременно несущие легкость и освобождение… Их я почувствовала четко и ясно.