Чтение онлайн

И нет, угрызения совести по поводу набора Миленкой лишнего веса меня не мучили, потому что спать хотелось больше. Отставив в сторону тревожные мысли и сумбурные события минувшего дня, выпившие все соки из моей усталой тушки. Наплевав на перетекший в противостояние с пакостями конфликт с Семеновой. Не парясь о том, что вроде бы неплохой новичок не сдержал данного слова. И не жалея о том, что вопреки зарождавшемуся глубоко внутри притяжению, я оттолкнула Потапова. Правда, последний забывать о себе не давал.

Брошенный на кровати телефон пиликнул оповещением, заливая подушку ровным голубоватым свечением и демонстрируя одну короткую фразу, набранную Егором: «Ты должна мне поход в клуб».

Вика

Жизнь идет своим порядком,

а беспорядок живет своей жизнью.

(с) Владимир Шойхер.

Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля... *[1]

Смена в «Карамели» началась буйно, с огоньком и дымом, окутавшим серой завесой кухню. От такого безобразия я закашлялась и застопорилась в дверях, силясь продрать глаза и убедиться, что не сплю. Потому что верить в шеф-повара, меланхолично уронившего голову на руки и сгорбившегося на неудобной табуретке посреди этой вакханалии, получалось с трудом.

– Назаров! У тебя мясо горит! – тронула Петьку за плечо, пробираясь через нагромождение коробок с полуфабрикатами к плите. На которой свиной окорок не то что горел, он полыхал синим пламенем, только обычно деловитому и не в меру саркастичному кулинару было все равно. Что вкуснейшее мясо через пару минут превратится в непригодные для употребления, совершенно несъедобные угольки.

– Ушла, – пробормотал Назаров, по-детски обиженно уставившись на меня своими огромными васильковыми глазами. И вынуждая лихорадочно соображать, не завалялось ли на дне сумки чупа-чупса или шоколадной конфеты, дабы немного развеселить этого великовозрастного оболтуса.

Тряхнула головой, избавляясь от смешных в своей нелепости мыслей и ликвидируя последствия локализованного пожара. С тяжелым сердцем отправила подпаленные копчености в мусорку, сковородку бросила в мойку и поскребла затылок, гадая, что привело Петьку, всегда державшего рабочее место в чистоте, а подопечных – в страхе, в такое плачевное состояние.

Причина душевных тревог и терзаний Назарова влетела на кухню спустя минут десять после того, как я проветрила помещение и сунула в руки грустившему Петру большую бадью с травяным чаем. Анечка, та самая стажерка, несмотря на субтильный внешний вид и кажущуюся безобидность, нападки шефа сносила стойко и увольняться не собиралась. Непременно источая позитив и демонстрируя вежливость, от которой сводило зубы, независимо от словесных вывертов, употребляемых Петькой в ее адрес.

– Караул! – окинув пепелище критичным взором, резюмировала девушка, покусывая ровными белыми зубками кончик неизменной тугой косы. – Нам через полчаса открываться, а тут полный ... армагеддец.

Повергнув меня в абсолютный шок, Назаров принял тряпку из пальцев Анечки радостно, можно сказать, с благоговением. И с небывалым рвением принялся натирать посуду, горы которой перемывала неунывающая стажерка.

Ущипнула себя за ладонь, убеждаясь, что произошедшее – самая настоящая быль, а не плод моего больного воображения. Хмыкнула, выдохнула и помчалась переодеваться, не подозревая, что цирк только начинается.

– А с каких пор у нас посторонние через служебный вход шастают? – мой сакраментальный вопрос повис в воздухе, будучи нагло проигнорированным Аней и Петей. Сцепившимися не на жизнь, а на смерть в попытке доказать, чья вариация соуса бешамель лучше. Поэтому я, развернувшись к проникшему на чужую территорию вражескому лазутчику, присвистнула от удивления при виде очаровательного букета из белых тюльпанов и насыщенных, темно-фиолетовых ирисов, завернутых в простую бумажную упаковку. – Вау!

– Нравятся? – Егор, в темных джинсах и темно-синем свободном свитере, с широкой ухмылкой на губах выглядел до того самоуверенно, что захотелось его стукнуть. Сильно. Пару раз. Чтобы в следующий раз имевшееся у блондина чувство собственной важности если не исчезло целиком, то хотя бы уменьшилось вполовину.

– Цветы же не виноваты, – бережно забрала протянутый букет, чтобы поставить красоту в вазу с водой. – Что их принес балбес.

– Я вообще-то мириться пришел, – укоризненно сообщил блондин, опираясь на пошатывающийся шкаф с разнообразной утварью и невзначай добавляя: – Леночка тебя больше не тронет.

 – А вот с этого момента поподробнее, – не отвлекаясь на грохот, раздавшийся за спиной и свидетельствовавший о новой фазе кулинарного противостояния, приблизилась к Егору, ища ответы в смеющихся серых глазах.

– И Резников, кстати, тоже, – не будь дурой, сложила разрозненные части пазла, понимая, почему вчера не позвонил новенький. И, растеряв весь свой хваленый самоконтроль, перевернула содержимое вазона на голову Потапу, негодуя от того, что один наглый, непробиваемый субъект снова потоптался по личным границам, не удосужившись поинтересоваться моим мнением.

– Смирнова, солнышко, – нарочито ласковые интонации, промелькнувшие в бархатном голосе Егора, непрозрачно намекали, что излишне самонадеянной официантке пора линять. Быстро, срочно и, желательно, на другой конец земного шарика.

Так что, споро растеряв весь воинственный запал, я с блеском выполнила сто первый прием каратистов, дзюдоистов и прочих не лишенных умственных способностей личностей. Иными словами, схватила поднос и позорно сбежала в зал к клиентам. Отчетливо осознавая, что за совершенную шалость все равно рано или поздно придется платить.

– Здравствуйте, меня зовут Виктория, и я буду обслуживать ваш столик, – сегодня судьба баловала меня не только курьезными инцидентами. У залитого солнцем окна расположилась Маргарита Бельская – известная певица, кумир тысяч подростков, ходячая неприятность и моя хорошая подруга по совместительству. С которой нас объединил молодежный студенческий форум и яркая неприязнь, вспыхнувшая к невыносимой профкомовской активистке Маше.

– Вика? – вопросительно изогнула тонкую бровь Ритка, выстукивая подозрительно знакомую мелодию аккуратными ноготками нежного кораллового цвета по деревянной поверхности. На стуле рядом с приятельницей ерзала девчушка лет девяти с двумя косами медного цвета, одетая в ярко-оранжевый свитер крупной вязки и черные джинсы с болтающейся сбоку металлической цепочкой.

– Не спрашивай, – я обреченно закатила глаза к потолку, пытаясь унять участившееся дыхание и не замечать тяжелого, обжигающего взгляда, сверлившего мою спину.

– Ты собиралась познакомить меня с воспитанной девушкой, отличницей, получающей стипендию, и все свободное время просиживающей за книжками в библиотеке? – сидевший по другую руку от Марго широкоплечий брюнет, облаченный в простую черную толстовку с капюшоном, огляделся по сторонам и, разведя руками, с притворной печалью заключил: – увы, ее здесь не наблюдается.