Чтение онлайн

Тем не менее оно произвело сильное впечатление. Только не на германскую армию, а на французскую. В этом-то и состояла трагедия.

Именно эта трагедия стала причиной секретной миссии Роланда де Синя. Ужасной миссии. Он никогда бы и помыслить не мог о том, что ему придется выполнять подобное задание.

Ни союзники, ни враги Франции пока еще не знали, что прямо на Западном фронте в бравой французской армии вспыхнул мятеж.

Если Роланд де Синь в тот июньский день хранил одну тайну, то Марк Бланшар носил в себе целых три. Две из них он узнал неделю назад, и они причиняли ему невыносимые мучения. Этим вечером он собирался поговорить с тетей Элоизой, чтобы помочь себе принять решение. Третья тайна стала ему известна лишь утром.

Совещание было настолько секретным, что его проводили не в одном из правительственных зданий, а в частных апартаментах на обычной жилой улице к северу от бульвара Батиньоль. Присутствовали несколько чиновников, важный строительный подрядчик, итальянский инженер-осветитель по фамилии Джакопоцци и еще с полдюжины людей. Марк не понимал, почему его сюда пригласили: как художника или как коммерсанта? Но в любом случае оказанное доверие льстило.

Они собрались в столовой. Совещание открыл представитель самого премьер-министра:

– Месье, мы собрались здесь в связи с одним чрезвычайно важным проектом, и я вынужден просить вас, чтобы вы никогда и никому не раскрывали детали нашего обсуждения. Над Парижем нависла новая страшная угроза. С ней уже столкнулся Лондон, и со временем она будет только расти. Говорю я, само собой, о бомбардировках с воздуха. – Оратор выдержал эффектную паузу. – За три года с начала войны в ратном деле изменилось многое, но развитие воздушных боев поистине колоссально. Когда мы начинали, у нас было всего несколько аэропланов, в основном для разведывательных целей, и если использовались бомбы, то это были обычно гранаты или адаптированные снаряды, которые пилоты или их помощники бросали рукой из открытых кабин. Однако теперь крупные германские бомбардировщики «гота» поднимают сотни килограммов бомб и могут достигать высоты шесть километров, где нашим истребителям трудно или почти невозможно атаковать их. Мне не нужно объяснять присутствующим высочайшую значимость Парижа – его истории, художественных ценностей и культуры – для Франции и всего мира. Париж должен быть защищен. Но мы не так далеко от германских рубежей. Флотилия бомбардировщиков «гота», совершающая рейды ночь за ночью, может причинить непоправимый ущерб, и давайте не забывать, что в данном случае мы говорим не только о разрывах бомб, но и о пожарах, которые могут последовать за ними. Мы можем стрелять в небо, наши доблестные авиаторы могут преследовать эти бомбардировщики на истребителях, однако весь накопленный на сегодняшний день опыт доказывает, что крупные бомбовые рейды трудно остановить. А раз мы не в силах их остановить, то нужно обмануть их.

– Обмануть?

Марк был озадачен, как, впрочем, и все прочие, кроме итальянца Джакопоцци, который весело ухмылялся. Затем настал черед другого чиновника.

– Ночью авиаторы мало что видят на земле, – обратился он к слушателям, развернув на столе большую карту Парижа. – Но если светит луна, то они могут заметить блеск ее отражения на поверхности реки и часто ориентируются именно таким образом. – Он взял указку и провел ею по карте. – Здесь мы видим Сену. Я прошу вас обратить внимание на участок примерно в пяти километрах к северу от города. Как вы видите, в этом месте Сена делает ряд поворотов, которые очень похожи на ее изгибы в границах Парижа. Также вы можете видеть, что по большей части реку здесь окружают поля. И было бы гораздо лучше, если бы германские бомбы упали сюда, а не на город. И мы намереваемся заставить немцев сделать именно это.

– Заставить? – переспросил Марк, совершенно сбитый с толку.

– Именно так, месье Бланшар, и это очень просто. Париж волшебным образом передвинется. – Он улыбнулся, пока его аудитория ждала продолжения. – Месье, мы собираемся ввести в самом Париже режим полного затемнения по ночам и построим второй Париж – фальшивый, так сказать, – чуть севернее настоящего.

– Вы собираетесь построить фальшивый город? Размером с Париж?

– Достаточно большой, чтобы с высоты шесть тысяч метров его можно было спутать с Парижем. Я говорю о театральной декорации, месье. О потемкинской деревне, только в тысячу раз больше, чем то, что придумали русские.

– А из чего?

– В основном из дерева и крашеной ткани. И из фонарей. – Он кивнул итальянцу. – С помощью месье Джакопоцци будут зажжены тысячи фонарей.

– Там будут скопированы самые большие строения столицы?

– Естественно. Те строения, которые будет искать враг. Которые можно увидеть сверху. Например, вокзал дю-Нор.

– И Эйфелеву башню?

– Да. Это точно собьет их с толку.

– Я могу в точности воспроизвести освещение Эйфелевой башни, – с энтузиазмом заявил Джакопоцци. – Никто не сможет отличить, где настоящая башня, а где муляж. Все будут видеть просто освещенный город.

– Вы сошли с ума, – покачал головой Марк. – Это же будет самый грандиозный и смелый обман противника за всю историю войн.

– Благодарю, – сказал представитель премьер-министра. – Мы так и думали, что вам понравится наша идея.

– Да, это смело! – со смехом ответил Марк. – Это стильно. – А потом, подумав секунду, дал проекту наивысшую оценку, какую только можно услышать от француза. – Это так по-французски.

Затем последовало общее обсуждение. Надо было рассмотреть массу практических вопросов. Было решено, что Марк и Джакопоцци еще раз вместе изучат общую концепцию проекта и выработают дальнейший план.

По окончании совещания Марк решил пройтись пешком до площади Клиши, мимо своих излюбленных мест, и оттуда уже направиться к себе в контору. С тех пор как ему пришлось заняться семейной фирмой, он совсем перестал бывать в этом районе.

Увидев кафе, куда он когда-то часто заглядывал, Марк вошел и заказал кофе. Официант, который принес ему чашку, был молод и, как заметил Марк, приволакивал ногу при ходьбе.

Марк сделал глоток и огляделся. Париж военного времени был интересным местом. В последние месяцы 1914 года, когда большая часть горожан бежала и даже правительство ненадолго перебралось в Бордо, Марк думал, что город вымрет. Но как только противоборствующие армии увязли в окопной войне, правительство и жители вернулись и парижская жизнь возобновилась, хотя и без былой беззаботности. Порой случались перебои с поставками продовольствия, однако Ле-Аль и другие рынки снабжались, как и до войны. Кафе и рестораны работали по-прежнему, и ночные развлекательные заведения тоже.

Теперь у Парижа были три основные функции. Из генерального штаба в Доме инвалидов он руководил войной. Также сюда привозили раненых. Все крупные больницы города были переполнены. Им помогал американский госпиталь в Нейи, где заокеанским волонтерам отдали здание местного лицея, так как коек для французских раненых не хватало. И в-третьих, Париж был местом отдыха и развлечения военных, получивших увольнительную.

Это означало, что в городе появилось множество приезжих, и не только изо всех уголков Франции, но и из всех ее колоний. На улицах можно было встретить колоритных зуавов из Африки, пехотинцев из Сенегала, Алжира, Марокко и даже из Индокитая – людей всех цветов и оттенков, что придавало Парижу более интернациональный вид, чем обычно.

В углу напротив Марк заметил двух зуавов, погруженных в негромкую беседу. Как жаль, подумал он, что эффектным североафриканским частям французской армии пришлось, подобно остальным, отказаться от яркой формы и шаровар в пользу скучного костюма цвета хаки. Однако романтический ореол все еще окружал двух этих выходцев из колоний, курящих длинные трубки.

Марк слышал о проблемах в армии. Прошел слух, что одна или две дивизии отказались возвращаться на фронт, пока условия службы не будут изменены в лучшую сторону. В частности, солдаты требовали ввести более продолжительные увольнительные и отпуска. Если командование пойдет им навстречу, то в Париже станет еще многолюднее. «Ночным бабочкам» будет больше работы.

Мысли Марка вернулись к поддельному Парижу. Сработает ли этот план? Сумеют ли участники проекта сохранить все в тайне от немцев?

– Месье Бланшар? – К нему подошел какой-то мужчина и вывел из задумчивости. – Вы меня не помните?

Марк посмотрел на него. Лицо вроде знакомое, но кто же это?

– А-а, вы были бригадиром, когда мы реконструировали «Жозефину». А до того вы работали на Эйфелевой башне.

– Да, месье. Я Тома Гаскон. Это кафе принадлежит моему брату.

– У него темные волосы, да? Раньше я часто заходил сюда. Где он сейчас?