Чтение онлайн

— Превосходно. Так что же… давайте поговорим о нем, значит, вы решили довести его до отчаяния, до самоубийства?

— Ах! — с ужасом воскликнула г-жа д’Арвиль. — Что вы такое говорите?

— Вы еще не знаете его, бедное дитя!.. Он человек с холодным, решительным характером, для которого жизнь мало что значит. Он был всегда очень несчастлив… и можно подумать, что вас забавляет мучить его.

— Боже мой, как вы могли это подумать?

— Быть может, сами того не желая, вы мучаете его… О, если бы вы знали, как впечатлительны, как болезненно чувствительны те, кого нещадно била жизнь! Послушайте, я только что видела слезы на его глазах.

— Возможно ли?!

— Да… и это среди бела дня; он рискует стать посмешищем, если его тяжкое горе будет замечено в свете. Поверьте, надо очень любить, чтобы так страдать… и, главное, даже не пытаться скрыть своих страданий!..

— Умоляю, не говорите со мной об этом, — растроганно молвила г-жа д’Арвиль, — вы глубоко огорчили меня… Я и сама прекрасно знаю это выражение мягкой и безропотной скорби… Увы, меня погубила жалость к нему, — невольно вырвалось у г-жи д’Арвиль.

Сара сделала вид, что не поняла значения этих последних слов.

— Не преувеличивайте!.. — сказала она. — Считать себя погибшей из-за того, что вы принимаете ухаживания мужчины, который по своей скромности, сдержанности даже не хочет быть представленным вашему мужу из боязни скомпрометировать вас, ибо господин Шарль Робер человек чести! А сколько в нем такта, сердечности. Я с такой горячностью защищаю его, потому что вы познакомились с ним в моем доме и у меня с ним встречались. Уважение, которое он питает к вам, так же велико, как и его привязанность…

— Я никогда не сомневалась в его душевных качествах: вы так много говорили о нем хорошего!.. Но особенно тронули меня его несчастья.

— Признайтесь же, что он заслуживает и оправдывает это участие… Да к тому же разве такое прекрасное лицо не есть отражение великой души? Со своим высоким ростом, стройным станом он напоминает мне рыцарей средних веков. Я видела его однажды в военной форме: какой у него был величественный вид! Если бы принадлежность к дворянству зависела от достоинств и внешности человека, он был бы не господином Шарлем Робером, а князем или пэром. С каким блеском он мог бы представлять знатнейшие фамилии Франции!

— Вы знаете, Сара, что родовитость весьма мало трогает меня; не вы ли упрекали меня в том, что я республиканка? — заметила с улыбкой г-жа д’Арвиль.

— Конечно, я всегда считала, как и вы, что господин Шарль Робер не нуждается в титулах, чтобы пленять сердца; а как он музыкален, какой у него дивный голос! Как он скрашивал наши утренние домашние концерты! Помните тот день, когда вы впервые спели с ним дуэт? Сколько экспрессии, сколько чувства он вкладывал в свою партию!..

— Пожалуйста, — сказала г-жа д’Арвиль после долгой паузы, — переменим тему разговора.

— Почему?

— Меня очень опечалили ваши слова о его мрачном настроении.

— Уверяю вас, что в порыве отчаяния человек с таким горячим, страстным темпераментом может найти в смерти конец своим…

— О, умоляю вас, замолчите, замолчите! — воскликнула г-жа д’Арвиль, прерывая Сару. — Впрочем, такая мысль и мне приходила в голову.

Опять наступила пауза.

— Прошу вас, давайте поговорим о ком-нибудь другом… хотя бы о вашем смертельном враге, продолжала маркиза с наигранным весельем, — да, поговорим о герцоге, которого я давно не видела. Знаете, он обаятельнейший человек, Несмотря на свой почти королевский титул. Хотя я и республиканка, но считаю, что в обществе мало таких обворожительных мужчин, как он.

Сара украдкой бросила на г-жу д’Арвиль испытующий, подозрительныйвзгляд.

— Признайтесь, дорогая Клеманс, — оживленно заметила она, — что вы очень непостоянны. Вспомните, ваш интерес к герцогу не раз уступал место странной к нему неприязни; несколько месяцев тому назад, когда он только что приехал в Париж, вы были в таком восторге от него, что, говоря между нами… я испугалась за покой вашего сердечка…

— Зато благодаря вам, — проговорила с улыбкой г-жа д’Арвиль, — мой интерес к нему был недолговечен, вы прекрасно сыграли роль его смертельного врага, вы сделали мне такие признания о герцоге… что, сознаюсь вам, охлаждение сменило былой интерес, из-за которого вы опасались за покой моего сердца; кстати сказать, он и не думал нарушать его: незадолго до ваших признаний герцог, продолжавший по-дружески посещать моего мужа, почти совсем отказался от чести наносить мне визиты.

— Скажите, вашего мужа как будто нет на этом празднестве? — спросила Сара.

— Нет, он не пожелал выезжать сегодня, — смущенно ответила г-жа д’Арвиль.

— Мне кажется, он все меньше и меньше бывает в свете?

— Да… иногда он предпочитает оставаться дома.

Маркиза была в явном замешательстве, и Сара заметила это.

— В последний раз, когда я видела его, он показался мне побледневшим.

— Да… Ему немного нездоровилось…

— Скажите, дорогая Клеманс, хотите, я буду вполне откровенна с вами?

— Прошу вас…

— Когда разговор заходит о вашем муже, вы впадаете в какое-то странное беспокойство.

— Я… Откуда вы это взяли?

— Видите ли, на вашем личике появляется… Боже мой, как бы это выразить поточнее… Нечто вроде… боязливого отвращения.

Сара с ударением произнесла последние слова, как бы стараясь проникнуть в мысли Клеманс.

Сначала г-жа д’Арвиль противопоставила инквизиторскому взгляду Сары безучастно-холодное выражение лица, однако последняя уловила нервное, еле заметное подергивание нижней губы молодой женщины.

Не желая продолжать свой допрос из боязни вызвать недоверие подруги, графиня поспешила заметить, чтобы сбить ее с толку;

— Да, нечто вроде боязливого отвращения, какое внушает обыкновенно ревнивый ворчун.

При этом объяснении легкое подергивание нижней губки г-жи д’Арвиль прекратилось: она испытала, видимо, огромное облегчение.

— Да нет же, мой муж не ревнивец и не ворчун…

Наступила пауза, видимо, маркиза искала предлога переменить неприятный ей разговор.

— Боже мой! А вот и этот несносный герцог де Люсене, один из друзей моего мужа… Только бы он не заметил нас! Откуда он взялся? Я полагала, что он за тридевять земель отсюда.

— В самом деле, поговаривали о том, будто он уехал на Восток, на год или два; а между тем прошло едва пять месяцев, как он покинул Париж. Это внезапное появление должно было немало расстроить герцогиню де Люсене, хотя герцог и не слишком навязчивый муж, — проговорила Сара с недоброй усмешкой. — Впрочем, не только ее огорчит это досадное возвращение… Господин де Сен-Реми разделит ее горе.