Чтение онлайн

Мы начали мое прощание с городом с «Вилла Флоренсия», изумительного, похожего на дворец заведения в «районе Роз», где за вкусными закусками делились планами на будущее. И Хаймс, и Эдуарде были великодушны и щедры, их общество было приятно, но я так и не добралась до их сути — мне не было позволено заглянуть им в душу и узнать, чем они живут на самом деле. И наша беседа носила довольно легкий характер.

Мы бросили прощальный взгляд на Гапультепский лесопарк. Это оазис буйно растущей зелени в центре города, где находилась резиденция правителей этого края, начиная с ацтеков. Тут расположены официальный дом — резиденция президента страны, а также несколько музеев, один из которых находится в замке XVIII века. В этом замке жил во время своего кратковременного правления император Максимилиан из династии Габсбургов.

История Мексики весьма колоритна, и Хаймс познакомил меня с некоторыми фактами из нее, которые мне раньше не довелось знать.

— Можешь себе представить, Ксавьера, что американский штат Техас находился в составе Мексики, пока его население не восстало и не выразило желание присоединиться к Соединенным Штатам… помалу, в 1846 году. Мексика, естественно, негодовала, и это привело к вторжению североамериканцев. Вот так мы потеряли земли в Аризоне, Нью-Мексико и Калифорнии. Они даже построили крепость-форт прямо здесь, в Чапультепеке!

Максимилиан сделал особенно много, чтобы столица стала прекрасной. В 1858 году .президент Мексики насмерть поссорился с консервативными силами в стране. Те запросили помощь у императора Франции Наполеона III, который и послал им в правители Максимилиана, брата австрийского императора Франца Иосифа. Максимилиан продержался у власти всего три года, однако за это время он хорошо потрудился для планового градостроительства и архитектуры столицы. В конце концов его казнили, а президент, которого он сменил, вернулся к власти.

Мы продолжали нашу последнюю экскурсию по городу, проезжая мимо десятков памятников, ацтекских развалин, впечатляющих дворцов и храмов. Эдуарде показал мне площадь, где проходили самые крупные в мире корриды. Зима является наиболее активным временем для боя быков, но Эдуарде и Хаймс не были фанатиками этого спорта. Меня это развлечение тоже не очень вдохновляет.

Что касается проституции в Мексике Сити, то она находится на таком же уровне, как и в большинстве городов США.

Последний час до моего отъезда мы провели в номере Хаймса, слушая музыку под вино и закуску. Затем мужчины подвезли меня к моему отелю, и мы распрощались. Их гостеприимство было на высшем уровне, и просто «спасибо» не могло выразить мою признательность. Они оценили мое состояние, поэтому мы сердечно обнялись и расцеловались.

Из двадцатиградусной жары в Мексике я сразу же окунулась в морозную погоду Торонто. Я уже забыла холодные и снежные зимы в Нью-Йорке, а климат в Торонто еще более суров. Однако ни на минуту не верьте басням, что Канада это снежная пустыня, где на каждом шагу иглу, а лайки свободно бегают по улицам.

В восточной Канаде в самом холодном месяце года выпадает около пятнадцати дюймов снега, тогда как в Монреале снега в два раза больше. Последний снег сходит где-то в середине апреля, а новый выпадает в конце октября. На западе Канады, в Ванкувере, снега гораздо меньше, однако там более обильны дожди, особенно в декабре. Летом температура от 25 до 35 градусов.

Канада большая приятная страна, а Торонто необычайно дружелюбный город с населением свыше двух миллионов человек.

Торонто — столица страны во всех смыслах этого слова, кроме политического (официально столицей является Оттава). Англоязычные радио— и телевизионные сети, журналы, издательства и т.д. этой двуязычной страны находятся в Торонто. Центром франкоязычной части страны является Монреаль, но подавляющее большинство населения говорит все-таки на английском языке, а не на французском.

Дополнительным преимуществом для меня было то, что отсюда до Нью-Йорка всего час полета, а прямая телефонная связь с моими американскими издателями, адвокатом и другими деловыми людьми избавляла меня от дорогостоящих счетов за международные разговоры.

И вот я снова в Торонто. Я готовилась обосноваться здесь на длительный срок (месяц? год? всю жизнь?). Прошло ровно девять месяцев с того дня, как я покинула Нью-Йорк, и эта цифра показалась мне символичной. Не был ли мой девятимесячный вояж по Европе некоторой формой беременности; не должна ли я вновь родиться для новой жизни?

В некотором смысле, да.

В мой предыдущий визит в Торонто для выступления на ТВ я встретилась с очень занятным тридцатидевятилетним канадским евреем, который во многом напомнил мне отца, когда тот был молод. С этого момента я буду называть его Полем.

Мы, должно быть, произвели благоприятное впечатление друг на друга, потому что встретились еще раз — и не случайно. Что-то новое, необычное происходило со мной. Я влюбилась. Я уже рассталась с надеждой встретить мужчину, с которым могла бы разделить любовь и взаимопонимание.

Ларри, Серебряный Лис, так же, как и я, хорошо знал, что наша трехлетняя связь подошла к концу, но он не собирался завершить ее достойно.

Он все еще был моим менеджером и, как я догадываюсь, прикинул, что без меня многое потеряет. Взглянем правде в глаза, я стала для него большим, чем просто подруга — я была золотым дном, источником огромных доходов, престижа и внимания.

Так что Ларри временами наведывался в Торонто по законным поводам и ожидал, что будет проводить со мной уик-энды. Должна признаться, что хотя мое сердце не лежало к этому, я действительно провела с ним несколько субботних полдников и даже несколько раз занималась с ним сексом. Глядя в прошлое, я догадываюсь, что все это подтверждало пословицу «Старые привычки умирают трудно».

Вскоре я полностью отказалась от услуг Ларри как менеджера, так и партнера по постели. Особенно, когда он наконец узнал о моих подлинных чувствах к Полю, которого встречал только однажды и никогда не подозревал нас в любовной связи. Я скрывала это, пока наш общий знакомый не рассказал Ларри о моих с Полем отношениях. Ларри во время объяснения потерял самообладание, и дело закончилось безобразной крикливой дракой.

Хотя годы, которые связывали меня и Ларри, полны хороших воспоминаний самое мягкое чувство, которое я сейчас испытываю по отношению к нему — безразличие.

Если вам когда-нибудь удастся прихватить меня в плохом настроении — б-ррр, я вам не позавидую! И когда я вспоминаю о том, как Ларри имел меня — говорю не только о сексе — меня охватывает недоброе чувство.

Я могу злиться и на себя за то, что одурачивала себя же все эти годы, что уверяла себя, будто люблю его, не осознавая, что мы просто два человека, которые неистово нуждались друг в друге. Я заблуждалась, нам нечего было предложить друг другу. Я думала, что это любовь, потому что я воображала, что это любовь.