Чтение онлайн

Перестрелка не утихала. Автоматные очереди вонзались в кирпичное здание главного КПП, в котором укрылся комендант и его телохранители - несколько бойцов элитного подразделения из ПСОв. Вместе с ними отбивался Эктор Лэнг, который так неудачно забрёл к своему приятелю в этот вечер. Обстрел вёлся беспощадный и неутихающий. Все "конуры" были захвачены моментально, на всё ушло минут пятнадцать - двадцать. Ни один отряд не сплоховал. Работа была выполнена почти безупречно. Последний и самый важный оплот государственного контроля не сдавался, робко отвечая на все нападки со стороны мятежников.

– Граната!
– прокричал солдат, другие рухнули наземь, закрыв головы. Рвануло несильно, но рядом с бойцами. Буайя Дарат Ора лично участвовал в последней операции по обезвреживанию неприятеля. Снова заговорил автомат. Огонь вёлся со второго этажа белокирпичного здания. На крышу двухэтажки вышел снайпер. Теперь шансы уравнялись. Бойцы Дарата укрывались за вагонами, металлическими балками, набросанными в высокие кучи, кто-то умудрился спрятаться за пустыми бочками из-под воды. Не слишком удобная позиция в плане обороны, но для атаки место идеальное. Житковяк не жалел патронов. Их у него было достаточно. Он молотил из пулемета куда попадет. Пару раз задел кого-то, но ничего серьёзного, царапины. В любом случае подобраться ближе проблематично. Забраться с тыла - нереально. Там толстенная высокая стена, ограждающая парк от внешнего мира. Дарат и еще пара солдат засели за вагоном, изредка постреливая в сторону обороняющихся.

– Какой расклад?
– спокойно спросил командир, будто вёл тяжелые размышления о дальнейших маневрах где-то в непробиваемом бункере, а не на поле боя.

– Не знаю, полковник, - уже не молодой, но преданный капитан говорил сбивчиво, заметно нервничал, но старался скрывать это как можно тщательней. Разумеется, вся армейская иерархия в Секторе была не больше, чем средством дисциплины. Дарат когда-то служил, но ни о звании, ни о должности его никому не известно. Правда сам Буайя и ввёл милитаризированную систему в Секторе, обучая новых бойцов. Ассаи был генералом, а Дарат Ора полковником. Остальные могли выслужиться перед "предводителем" лишь до подполковника, не больше.

– Хотя бы навскидку?

– Нас человек двенадцать. В доме засел комендант и бойцов пять. Численное преимущество, но позиция для атаки никудышная. Мы просрали эффект неожиданности, теперь будет туго. Можно взять измором. Когда-нибудь у них закончатся патроны.

– Нет, нельзя, - рубанул Дарат, - город нужно обезвредить в самое ближайшее время. По-другому никак.

– Подставляться? Глупо, командир, - капитан начинал нервничать всё больше.

Из динамиков раздался голос Ассаи. Он начинал свою проникновенную, будоражащую речь, составленную из банальных, всем хорошо известных слов и фраз. Пожалуй, ни одна побуждающая к действию речь не может похвастаться утонченностью и стилевым качеством исполнения. Однако она и не должна ласкать слух. Её обязанность проникать в самую суть, бить по эмоциям, по чувствам, задевая самое тонкое, расшатывая давние сомнения. Или обрекать в бегство тех, кто не согласен мириться с новым положением дел.

– Мы сдаёмся!
– прокричали откуда-то сверху. Дарат аккуратно выглянул из-за вагона. На крыше в свете яркой луны стоял ПЕС, снайпер, с поднятыми вверх руками. Рядом вырос ещё один. Он тоже воздел лапы к небесам. Из окошка на втором этаже вывалилась винтовка. И этот стрелок сдался. Снова загремел "Печенег" Житковяка. Дарат и остальные бойцы поспешно спрятались за укрытия. Рокот пулемета не прекращался минут пять, выплёвывая новые и убойные снаряды, выбрасывая гильзы в сторону. На том месте их набралось сполна, апофеоз смерти патронов. И внезапно стрельба утихла. Как-то невзначай, будто артиллерист одумался и решил впредь вести честную мирную жизнь. На самом деле один из ПСОв пустил пулю в затылок своего командующего. Он вывалил пулемет из окна, а за ним сбросил холодное тело коменданта. Мятежники изумленно воззрились на убитого Житковяка. Такого удачного исхода никто и предвидеть не мог, даже не мечтал.

– Нас тут четверо осталось. Мы выйдем на улицу. Можете брать нас, - говорил ПЕС, оборвавший стрельбу неугомонного пулемета. Из-за шлема, который носил практически каждый член Передвижного Спец отряда, слова звучали глухо, но разборчиво, - воевать нам смысла нет. Вяжите. Мы лучше будем с вами, если кто остался. Повторюсь, смысла нет. Берите нас!

Квартет сдавшихся бойцов вышел из здания. Они опустились на колени и заложили руки за голову. Первым покинул укрытие Дарат. Осмотрелся. Похоже не ловушка. Вокруг было тихо, Ассаи только что закончил свою речь. Дымились пулемет и воронки от гранат. Кое-где лежали трупы убитых ПСОв. Они погибли молниеносно, тихо, когда команда Дарата начала атаку. Смысл операции заключался в нескольких простых правилах: тишина, неприметность, скорость и аккуратность. Кто-то из бунтарей провалил последнее, затянув группу в продолжительную перестрелку.

За полковником вышли и остальные солдаты. Снова тихо. Похоже, обычно несгибаемые ПСЫ приняли дезертирское решение, сдавшись воле победителя.

– Расстрелять!
– приказал Дарат.

– Но полковник! Они же сдаются. Мы должны взять их как военнопленных, - снова заговорил капитан. Его лицо скривилось, будто он съел лимон фаршированный тухлым перцем или наоборот.

– Тяжелое время - трудные решения. Выполняй приказ, капитан!

– Нет, полковник. Не стану.

– Отставить неповиновение старшему по званию! Или ты берешь оружие и делаешь то, что должен, или я предам тебя трибуналу!
– Буайя говорил грозно, уверенно, но без эмоций. Как плохой актёр, играющий свою роль в первый раз.

– Можно я, полковник?
– к псам подошёл молодой рядовой. Он был хилым, но проворным. Все называли его Максик. Боец стянул свой защитный шлем, вытер ладонью пот со лба, поменял рожок в автомате, перезарядил.

– Скидывайте свои котелки!

Пленники лениво отстёгивали ремешки, снимая чёрные матовые шлемы. У всех четверых проходила одинаковая стадия мутации. Собачий ген пока частично захватил их лица. Форма морды менялась, но не сформировалась окончательно. Надбровные дуги пока что оставались на своих местах. Правда, острейшие клыки уже виднелись из раскрытых пастей. Глаза приобрели темно-коричневый оттенок, свойственный овчаркам и людям, а шерсть только отдельными клоками обосновалась на коже. Пленники опустили головы и тяжело дышали, ожидая приговора.

– Твою ж мать! Как сложно теперь стало!
– выругался рядовой и опустил автомат.

– Они наши братья, - к Дарату подошёл могучий солдат в герметичном шлеме похожем на псиные, - помилуй их.

– Они наши враги!
– стоял на своем полковник.

– Посмотри на них. За что мы боремся? Равенство, справедливость, прозрачность жизни, свобода пусть и взаперти. А главное - гуманность. Зачем идти наперекор всем постулатам живого голоса?
– крепыш знал, что говорит. Его шлем болотного цвета поблёскивал темными матовыми стекляшками, через которые боец смотрел на поле боя.

– Арестовать и увести в Сектор, - распорядился Дарат, и у некоторых солдат на лицах выступила сдержанная улыбка. Странно, но никто из "перунцев" не чувствовал злобы или лютой ненависти к ПСАм. Никто не смог бы ответить, чем вызвано такое лояльное отношение к потенциальному врагу, быть может, это своеобразная солидарность, вызванная принудительной мутацией. Ведь и "нарушители" и ПСЫ попали в Парк не по своей воле. А значит, в чём-то находились по одну сторону если уж не баррикад, то, по крайней мере, веры и надежды.

– Сто-о-ой!
– прорычал один из пленников, когда его в наручниках повел конвой, - в доме ещё одна сука схоронилась. Не из нашего брата, гнидестая, гадкая. Проверьте, удивитесь. Только головы не потеряйте.

– Кто?!
– рявкнул Дарат.

– Падла Лэнг. Он перед вами зашёл к коменданту спросить про девчонку, которую наши парни рыскали по всему городу.

– Какой Лэнг?!

– Старший. Повезёт - сегодня самого Борова завалите, - усмехнулся пёс и поковылял за собратьями.