Чтение онлайн

– Зачем ты так с Чучиным? – заметил Белов.

– Из-за таких, как он, нас и зовут легавыми.

– Он делает нужное дело, – Белов почесал свой редеющий ежик. – Все мы на чем-то специализируемся.

– Я не говорил, что ищейки не нужны.

– Вот и я говорю. Ведь ему приходится иметь дело с отбросами общества.

Как всегда, Всеволод Белов, был одет в потертый пиджак и брюки с пузырями на коленях. Великая Отечественная война, как пулеметная очередь на стене, оставила в его сознании глубокие выбоины. Его пальцы рук были изуродованы старостью. Он был великодушным, отзывчивым человеком, но реакционером в душе. Если Белов бормотал про себя о «китайских бандитах», Аркадий знал, что на границе повышенная боеготовность, а коль Белов упоминал «хаимов», значит, закрывали синагоги. Если у Аркадия появлялись сомнения по политическим вопросам, он всегда мог обратиться к Белову за советом.

– Дядя Сева, кто красит волосы и носит спортивные куртки с поддельными иностранными этикетками?

– Не повезло тебе, – посочувствовал Белов. – Похоже, что это либо музыканты, либо хулиганы. Панки или что-то вроде этого. С этим народом не очень-то поладишь.

– Любопытно. Значит, по вашему, хулиганы?

– Тебе видней. Но, судя по всему, такие атрибуты, как крашеные волосы и фальшивая этикетка, наводят на мысль о хулиганах, да еще с музыкальными наклонностями.

– Трое убиты из одного пистолета. Изуродованы ножом. Никаких документов. Приблуда первым обнюхал трупы. Это вам ничего не напоминает?

Белов как-то сразу сник.

– Частные разногласия между органами правосудия не должны мешать делу, – сказал он.

– Помните?

– Думаю, – уклонился от ответа Белов, – в данном случае можно говорить о войне между шайками хулиганов.

– Какие войны между шайками? Да слыхали ли вы о таких войнах в Москве? Возможно, в Сибири или в Армении, но здесь?

– Я знаю, – настаивал на своем Белов, – что следователь, который пренебрегает сплетнями и опирается на факты, никогда не ошибается.

Аркадий положил руки на стол и улыбнулся.

– Спасибо, дядя Сева. Я всегда дорожил вашим мнением.

– Так-то лучше, – Белов с облегчением направился к двери. – Давно не виделся с отцом?

– Давно. – Аркадий разложил на столе протоколы вскрытия и пододвинул пишущую машинку.

– Когда увидишь, передавай привет. Не забудь.

– Обязательно.

Оставшись один, Аркадий напечатал предварительное заключение:

Когда Аркадий перечитывал свое предварительное донесение, постучавшись, вошли Павлович и Фет. Паша был с портфелем.

– Сейчас вернусь, – Аркадий надел пиджак. – Паша, ты знаешь, что делать.

Чтобы попасть на прокурорскую половину, Аркадию нужно было выйти на улицу. Прокурор обладал огромной властью. Он осуществлял надзор за расследованием всех уголовных дел, представляя при этом и государство и подсудимого, давал санкции на арест, рассматривал приговоры суда и мог их обжаловать по своему усмотрению. Он мог при желании сам возбуждать иски, давал заключения о законности постановлений местных органов власти и в то же время выносил решения по искам и встречным искам на миллионы рублей, когда, скажем, один завод поставлял другому гайки вместо болтов. Не важно, каким было дело, крупным или малым, все они – преступники, судьи, мэры и директора держали ответ перед ним. Сам он отвечал только перед Генеральным прокурором.

Прокурор Андрей Ямской был у себя. Гладко выбритый розовый череп являл собой разительный контраст со специально пошитым на его могучий торс темно-синим мундиром с генеральскими золотыми звездами. Мясистые переносица и скулы, толстые бледные губы довершали облик прокурора.

– Подождите, – бросил он, продолжая читать лежавшую перед ним бумагу.

Аркадий стоял на зеленом ковре в трех метрах от стола. Отделанные деревянными панелями стены были увешаны фотографиями: Ямской во главе делегации прокуроров на официальной встрече с Генеральным секретарем Брежневым. Генеральный секретарь пожимает Ямскому руку. Ямской выступает на международной конференции прокуроров в Париже. Ямской купается в Серебряном Бору. Совершенно уникальный, замечательный снимок, опубликованный в «Правде», – Ямской на коллегии Верховного суда опротестовывает приговор по делу рабочего, несправедливо обвиненного в убийстве. Сквозь окно с темно-бордовыми шторами из итальянского бархата проникали солнечные лучи и падали на блестящий череп Ямского, покрывая его крупными бурыми пятнами.

– Да? – Ямской перевернул бумагу и взглянул на посетителя светлыми, водянистыми глазами. Как всегда, он говорил так тихо, что собеседнику невольно приходилось быть очень внимательным. Аркадию уже давно было известно, что внимание – ключ к расположению Ямского.

Аркадий сделал шаг к столу, положил свой отчет и отошел в сторону. Будь собранным – помни, кто ты такой и о чем хочешь сообщить, точно знай свое место в служебной иерархии.

– Там был майор Приблуда. Вы об этом не упоминаете.

– Ему не хватало только помочиться на трупы. Наломал дров и укатил. Он что, звонил, чтобы меня отстранили от расследования?

Ямской внимательно посмотрел на Аркадия.

– Аркадий Васильевич, вы старший следователь по расследованию убийств. С какой стати ему нужно, чтобы вас отстранили?

– Недавно у нас с этим майором были трудности.

– Какие трудности? КГБ забрал дело себе, и тем самым вопрос был закрыт.

– Извините, но сегодня мы обнаружили трупы трех молодых людей, с которыми разделался в общественном парке опытный убийца, пользовавшийся пистолетом калибра 7,65 мм. Москвичи могут достать только пистолеты армейского образца калибра 7,62 или 9 мм, не имеющие ничего общего с орудием убийства. Кроме того, жертвы были изуродованы. Пока что в моем заключении не содержится никаких предположений.

– Предположений о чем? – удивленно поднял брови Ямской.

– Вообще никаких, – помолчав, ответил Аркадий.

– Благодарю вас, – сказал Ямской, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Аркадий был уже в дверях, когда прокурор, будто что-то вспомнив, заговорил снова.

– Все необходимые юридические нормы в этом деле будут соблюдены. Не придавайте значения исключениям, которые лишь подтверждают правило.

Аркадий, кивнув, вышел.

Фет и Паша развесили план Парка имени Горького, сделанный Левиным набросок места преступления, снимки трупов и заключения о вскрытии. Аркадий тяжело опустился на стул и открыл пачку сигарет. Закурил он только с третьей спички. Две сломанные и одну обгоревшую спичку он положил посреди стола. Фет хмуро смотрел на него. Аркадий поднялся, сорвал со стены снимки убитых и бросил в ящик стола – ему не хотелось глядеть на них. Снова сел и стал перебирать спички.

– С кем-нибудь говорил?