Чтение онлайн

–  Разрешите, товарищ, лейтенант?

Оглянулся. Стоит рядовой Николай Усов. Он был у меня в снайперской команде, а теперь оказался в моей роте. Среднего роста, светловолосый шустрый паренек он внешне ничем не отличался от своих товарищей, не выделялся активностью на занятиях и острой наблюдательностью, что особенно важно для снайпера.

–  В чем дело?

–  Разрешите идти с вами?

Я согласно кивнул.

Колонна, растянувшаяся по ржаному полю, оказалась довольно большой. Это были разрозненные машины, по разным причинам отставшие от своих частей Внезапно над колонной взвилась красная ракета, а впереди затрещали выстрелы. Стреляли из автоматов и револьверов. Мы остановились. Навстречу бежали два запыхавшихся лейтенанта.

–  В чем дело, товарищи?
– крикнул я.

–  Диверсанты! Собрали командиров в голову колонны, какой-то чин приказал всем следовать за ним на рекогносцировку… А там из ржи по нас - очередями… Всех положили…

Какой «чин» собрал командиров и увел их под расстрел и куда он делся, ребята объяснить не могли. А впереди снова раздалось несколько автоматных очередей. Мы с Усовым поспешили к своей машине.

Пулеметчики устанавливали «максим» на ее кабине.

–  Правильно, товарищи. А второй пулемет вот сюда, на обочину. Окопаться, подготовить позицию для кругового обстрела.

Где- то совсем рядом, во ржи, резанула пулеметная очередь, и пули просвистели над нашими головами. Усов тоном приказа шепнул: «Ложитесь!» -и силой увлек меня под кузов автомашины. Уже лежа на земле, я услышал голос:

–  Где командир?

Пулеметчики показали. Спрашивавший нырнул под кузов, подполз ко мне и торопливо зашептал над ухом:

–  Диверсанты во ржи… Тут, рядом… Стреляйте!

Я ничего не видел, не слышал и шороха и недоуменно оглянулся на того, кто давал советы. Крупный круглолицый парень в новенькой, как мне показалось, гимнастерке и пилотке, с наганом в руке нагло смотрел мне в глаза и требовал:

–  У вас же ППШ, стреляйте!

И тут между нами вклинился Усов.

–  А ну, подвинься, - и ловким движением схватил незнакомца за запястье и, повернув руку на себя, вырвал наган,- Откуда у тебя револьвер? Ты кто такой?

Мордастый явно растерялся, забормотал что-то о мехдивизии.

–  Лежи и не рыпайся, мехдивизия…

А впереди колонны все еще раздавались выстрелы, короткие очереди. Потом от машины к машине стали передавать команду: «Командирам - в голову колонны!»

Кому и для чего требовались безымянные командиры? Я вопросительно посмотрел на Усова. Он отрицательно мотнул головой. Мордастый со словами: «Я сейчас узнаю»,- быстро вышмыгнул из-под кузова и исчез в темноте. А к пулеметчикам со стороны хвоста колонны подошел человек в кожаном пальто:

–  Где ваш командир?

Пулеметчики молчали. Человек несколько повысил голос:

–  Я из штаба соединения, майор Капустин. Мне нужен ваш командир.

Я узнал майора Капустина и подошел к нему, коротко проинформировав об обстановке, о только встреченном незнакомце - вероятно, диверсанте, высказал свои соображения: указатель на дороге поставили диверсанты. Впереди стоит их машина, возможно, не одна. Они задерживают проходящие машины, вызывают командиров вперед и там расстреливают их. Потом, уничтожив командиров, поведут колонну в засаду. Высказал и предложение: приказать всем оставаться на своих местах, незнакомых людей задерживать. Утром разобраться легче.

Майор согласился, и в обе стороны колонны от машины к машине пошел приказ: «Всем оставаться своих местах…»

Утром выяснилось, что две головные машины незаметно ушли, а в той, что стояла за ними, и шофер, и капитан интендантской службы застрелены в кабине. И еще восемь командиров убиты.

Связавшись по радио со штабом дивизии, майор Капустин получил приказ: из собранных людей сформировать отряд и, выйдя в лесной массив в квадрате «оседлать» шоссе Минск - Барановичи, преградить дорогу врагу, рвущемуся к Минску.

В этой случайно собранной колонне машин из нашей дивизии оказалось около десятка, но все они принадлежали тыловым подразделениям, и бойцов на них почти не было. «Главные силы» майора Капустина представляли мы - девять человек и два станковых пулемета, с солидным запасом патронов. Мне и было приказано организовать заслон, задержать противника в указанном районе. Все машины майор отвел в глубину, леса.

До указанного места было недалеко, и скоро мы установили пулеметы над глубокой выемкой, по которой, разрезая холм, шла дорога. Позиция - превосходная… Но не успев по-настоящему окопаться, мы увидели моторизованную колонну фашистов…

Дав возможность войти ей в выемку, открыли пулеметный огонь по головным машинам.

Завязался бой. Наше преимущество было в том, что мы ждали врага, занимали господствующую возвышенность, у нас были вырыты окопы. А превосходящий по силе враг был застигнут врасплох, оказался в невыгодных условиях. Мы били его жестоко, нанося большой урон.

Но вот где-то в середине колонны фашистов хлопнул минометный выстрел. Мина разорвалась недалеко от пулемета. Вторая - еще ближе. Рядом со мной лежал как-то сам собой ставший ординарцем Усов. Я вопросительно посмотрел на него.

Усов меня понял сразу.

–  Сейчас я его гранатами, товарищ лейтенант!
– И, низко пригибаясь к земле, солдат скрылся в лесу.

Третья мина накрыла наш пулемет… И вот и уже вижу разрыв вблизи второго пулемета. Но разрыв этот казался последним. А там, откуда стрелял миномет, раздалось два взрыва гранаты…

На дороге горело несколько вражеских машин. Наши бойцы метко били по убегающим фашистам. Задние машины поспешно разворачивались и ехали назад.

Мы выполнили приказ командования. Это была большая наша удача. Но было ясно и то, что мы потрепали только передовой отряд, что за ним идут главные силы врага.

Доложив майору Капустину об итогах боя, я обратился к нему с вопросом: где мне разыскивать свою часть?

–  Рация со штабом связаться не может. Искать будем вместе. По последней информации, наше соединение должно сосредоточиваться южнее Минска…

Наступили горькие и тяжкие дни отступления.

ПЕРВЫЕ УСПЕХИ И НАГРАДЫ

С боями отступали мы до самой Москвы. Порой задерживали и били превосходящего в силах врага. Так было под Смоленском, под Ельней, под Вязьмой. И все-таки отступали, ожидая того времени, когда сумеем повернуть врага вспять.

И это произошло в декабре. Под Москвой, которую вражеские офицеры уже рассматривали в бинокли. В этих боях участвовала и наша дивизия. Мне казалось, что все мы, и солдаты и командиры, сразу возмужали, стали сильнее, крепче. Да так оно и было. Мы ведь обрели боевой опыт, в нас укрепилась вера в собственные силы. Боеспособность дивизии уже отмечало командование армии. К нам охотно заглядывал командарм Рокоссовский, приезжал член Военного совета генерал Лобачев. Это, конечно, нас радовало, ободряло, но о наградах мы в ту пору не думали.