Парни не плачут
Шрифт:
– Развлекайтесь, не буду вам мешать. Только не шалите… Брэндон, заходи, а то матч кончится без тебя.
Он хмыкнул. Звёзд за доблесть не давали, и саблей махать было особенно не с кем… Только зимние мухи, и смертельная тоска. Надо что-то делать. Лана рассматривала свои ногти, покрытые красным лаком. Сходить в салон, обновить причёску?.. Мать её убьёт, если она отрежет волосы. Нестерпимо ходить у старших на поводке, но они уже стали довеском к этому чёртовому городу… и просто так от них не избавиться. До караоке ещё осталась целая неделя… Скука. Господи, о чём она думает! Мальчик с тонкими губами, в которого уже хотелось влюбиться с первого взгляда, следил за ней отовсюду… куда бы она не повернулась… Девушка вышла за забор, рассеянно скользя ладонью по перекладинам. Он незаметно появился… вдруг так же незаметно исчезнет? С ним легко… Она не реагировала на него так, как все остальные. Положив руку на сердце, сложно было сказать, чем это вызвано – ненавистной боязнью новизны… или предчувствием самого потрясающего приключения в её жизни? Та-ак… Он угрожающе красив…– Неплохо, да? – она услышала щелчок, который бывает, если крутить колёсико с зубчиками. Он всё копается в своём фотоаппарате?.. Так же умело, как хирург, в моей душе?
– Ничего особенного. – улыбнулся Брэндон, наводя на неё окошко объектива. Девушка заслонилась руками, протестуя ( против напора, вежливости, мягкой насмешки – чего?).
– Нет!
– Почему? Ты же красивая, – обезоруживающим тоном заявил он. – Пойди сюда…
Далёкие огни автострады не мерещились больше. Он был рядом, готовый… помочь? Вспышка… и опять это узкое лицо с широким ртом, царапиной на скуле и мягкой макушкой, которую она сама заметила…Брэндон. Мало кто осмеливался так близко подходить к девушке… не бояться стоять рядом с нею, держать за руку… Лана отвернулась, чтобы привести мысли в порядок – они скакали, как белки в колесе, но были… неожиданно приятны. Глупо так, романтически… Он тянул её к себе, не заботясь об условностях, той манерой, которую можно было назвать беззастенчивостью… не здесь, не сейчас, в сгущающейся темноте. Миленький… Раскачивающаяся под порывами ветра лампочка жёлтыми пучками света выхватывала фигуры молодых людей, то убегающих друг от друга, то застывающих, как настороженные зверьки… то приближающихся с тем задором, бесшабашностью и заигрыванием, которые свойственны очень юным. Они двигались, как в тумане, не смея переступить через невидимую черту, которую сами же и провели… Шаг. Стук сердца. Снова шаг. Призрачная нить разметки… Роса на листьях ивы, наклонившейся через тонкие планки забора. Обаяние, как смертельно ранящее оружие.– Ты приснился мне вчера ночью. – реплика ушла в немоту окружающего.
– Да? И что же случилось? – никакого пафоса, скабрезности или иронии. Мягкая насмешка, и глаза… греющие, как два солнышка. – Расскажи, если хочешь.
– Ты меня домой вчера провожал, так ведь?.. – её грации позавидовала бы любая гимнастка; Лана спряталась за ствол дерева, переводя дыхание. – Или мне приснилось… не помню, в общем. – она засмеялась, откинув голову. Узкая ладонь легла ей на плечо и, повинуясь правилу небезобидных салочек (кто кого догнал, тот и не выпускает…), Лана поспешила в темноту. Гитарные аккорды были её стихией, отовсюду ей слышался медленный чарующий мотив…
– Ты всё правильно запомнила, но так нечестно!
– Что? Я не хочу рассказывать…
– А я хочу услышать, – настаивал Брэндон, перескакивая через камень. – Правда!..
– Нет!.. стой, что ты делаешь, не фотографируй!
– Поздно, дорогая!
– Ах так??
На этот раз рассмеялись оба, уже готовые упасть в чьи угодно объятия, лишь бы не прекращалась гонка, вызывающая бешеный пульс и приятное волнение. Им было хорошо вдвоём, никто не смел остановиться… как над пропастью, по узкой серпантинной дороге…– Лана! На работу пора!.. – голос Кейт, мешающийся с другими посторонними звуками, вылетел из раскрытой двери, сбрасывая их с облаков на землю. Брэндон и Лана остановились, растерянные, как подростки, которых застукали за курением… в неподобающем месте, не в то время. Будто надев маску, девушка помахала рукой вокруг щёк, чувствуя, что они горят. Эй, не будь я джентльменом, сказал бы пару крепких слов… да пальцами прищёлкнул от досады. Малышка, держись. Это не последнее наше свидание… хочешь, на колени встану, поклянусь?
… Машина называлась «Королева Виктория». Её ободранный нос возвышался перед ящиком для почты, как пусковые установки военного миноносца. Тенью она была пугающей и внушительной. Ссора могла вспыхнуть из-за чего угодно, хоть из-за клочка бумаги, на котором круглыми буквами выведен адрес… Чёрт! Промышленность идёт трёхмильными шагами: на весь Фоллз-сити – одна фабрика, а у Джона на лобовом стекле приклеены её координаты. На всякий случай, чтобы не ошибиться… Им надо отвезти туда девчонок до десяти вечера, но при таких усилиях они и до зловещей полуночи будут ногами землю пахать. «По хвое и мху я к тебе прибегу, Лорена…» Брэндон не драматизировал, отнюдь; просто их водитель шатался, мутными злыми глазами окидывая дом, у которого он припарковал автомобиль. Ключи волшебным колокольчиком от сундуков Шахразады позвякивали в его руке.– Проедемся за город!..
– Мы и так за городом, придурки. – пять одноэтажек и один пустырь для драк… Так что Тома нельзя было считать вселенским мудрецом. Был бы Брэндон улиткой, давно бы драпанул в свою раковину… Везло ему на счастливые автобусные билеты.
– У нас ещё немного времени есть? Съездим на заправку, купим поесть… нам целую ночь торчать… в смене. Джонни, пожалуйста! – Кейт изменила своим «строгим правилам», мольба в её голосе была выделена печатными буквами. Джон отмахнулся от неё, как от прыткого насекомого.
– Съездим, съездим. Приятель, ты совсем никакой, так что… – Кэндис прикусила губу, соображая. – Пусть Брэндон сядет за руль.
– Н-на… – Джон бросил ключи в подставленную ладонь. Захлопали дверцы, и парню ничего не оставалось делать, как проникнуть в брюхо машины вместе со всеми. «Королеву» закачало на шинах от дружных попыток устроиться поудобнее.
– Том!.. А, мать твою за ногу, ты идёшь или нет?
Шесть молодых глоток взорвали спокойную тишину истошным воплем. Они кричали не от боли, а от избытка силы, хлещущей через край. Когда я пьян – в Фоллз-сити – я делаю ошибки!Вне закона, расправив затёкшие руки, сесть за холодную баранку руля… Пусть малолетние хулиганы бродят в поисках клея, который можно занюхать – их стоит поймать и отлупить. Согнать с дороги. Ведь куда интереснее, чем играть в карты, сутками уставившись в телевизор и проклиная судьбу, отпускать тормоза… На всё Божья воля. Но и она иногда ошибается, рождая посреди огромной пустыни ребят с варящим котелком на плечах… Служащий бензоколонки вынул шланг, не ожидая чаевых. Кэндис вдавила кнопку шестого канала (простор УКВ был достаточно необжитым), и начала отбивать такт носком туфли по резиновому коврику. Лана положила голову на плечо Кейт, жалобно хныкнув.– Какая дрянь…
– Я купила картошки «Раффлз», печенья, «Спрайта» и копчёной колбасы. Теперь с голоду не подохнешь, – подруга детства вынула трофеи из пакета, показав ей язык. – Не расклеивайся. Можешь всё свалить на больную голову, но это ещё не повод проводить ночь без калорий. Ненавижу проповедников, говорящих о диете.
– Я тебя убью.
– Пожизненный срок тебе обеспечен, потому что я так просто не сдамся…
Брэндон лёг грудью на приборную доску, снимая со стекла вожделенную бумажку и пряча в боковой карман. Горсть подсолнухов проскользнула между пальцами. Он свистнул. Хотелось напиться аккумуляторной кислоты: самочувствие было неважное, но разве пристало ему жаловаться на критические дни? Часы на руке тикали, неумолимо укорачивая ночное время. Сапоги-скороходы натянуть… и вперёд. Заправка казалась единственной точкой, на которой теплилась жизнь во всём округе Ричардсон… Брэндон остановился возле школы карате, желая заглушить остатки мыслей и зудящей совести. Рок – это когда хорошему человеку приятно. А когда плохому? Попса! Рядом тормознул ветхий «камаро». Признаться по чести, против их "форда" он был ничем. Седоков хотелось охарактеризовать двумя словами, значащимися в любом меню: «мясо из Небраски». Комментатор, будь он приставлен к местной молодёжи, сошёл бы с ума от восторга… Серые выходят на ринг! Они полны решительности, они действуют, вырываясь вперёд прыжками, как лесные барсы! Но из-за поворота возникают коричневые, их неизвестно что угораздило присоединиться к гонке… Безумие! Итак, цвет элиты! Граждане Фоллз-сити, у нас на ринге небывалая ситуация! Займите места, слабонервные лишаются звания фанатов боя! Посмотрите, какой накал! Стекло в окне медленно опустилось, и на боковое зеркальце легла рука, увешанная фенечками. Девчонка надменно сморщилось при виде чужого автомобиля, застывшего у колонки.