Чтение онлайн

– То есть Черкасский, Горчаков и Волконский? – уточнила Стурова. – Да, я слышала про это развлечение. Не таким уж оно было невинным, как оказалось. После того как Олег угодил в СИЗО, а Коля Волконский – в гроб, это безобразие прекратилось. Надеюсь, наши мальчики повзрослели.

– Я в этом не уверена, – покачала головой Катя.

И рассказала о том, что или у нее в глазах двоится, или игра оказалась двойной.

– Параллельные смерти? – изумилась Валерия.

– Да, эпизоды словно дублируются. Удушение янтарным ожерельем. Самоубийство совратителя. Убийство в театре Петра Аркадьевича.

– Боже мой, никогда не задумывалась о том, что Вольского зовут как Столыпина. И по-вашему, Катя, это не случайные совпадения?

По ее мнению, это чей-то дьявольский план. И меньше всего ей хотелось, чтобы автором оказался Горчаков. Да и Черкасский тоже, даже ради Валерии. Но если не они, тогда кто? С ними была бы хоть какая-то определенность. А так – можно подозревать всех. И это пугает.

– Почему же всех? – задумалась Стурова. – Только тех, кто был в курсе игры. А таких людей не очень-то и много. Только трое участников. Я и Светик знали в общих чертах...

– Светик могла проболтаться. И кто-то посторонний мог услышать разговор «своих»...

– Может быть, вы и правы, Катя. Но все же этот кто-то не должен быть совсем уж посторонним. Светик если и проболталась, то не по радио же! Этот кто-то – общий знакомый...

В мобильнике Валерии, конечно, был номер телефона Горчакова. Но они решили, что не стоит пробиваться с боями к шефу домой. Лучше спокойно все обсудить с ним в общественном месте, где Светик утратит бдительность. Стурова дала Кате пригласительный билет на сегодняшний благотворительный вечер.

– Начало в семь, но наша фирма почти в полном составе соберется там уже к пяти часам, – пояснила она. – Форма одежды – парадная.

Катю даже это не остановило. В чемодан, который она привезла из дома, мама заботливо положила пару весьма симпатичных, собственноручно ею сшитых сарафанчиков, которые летом успешно сойдут за вечерние платья. Простенько, но со вкусом. И с босоножками на высоких каблуках, купленными в прошлом году на свадьбу троюродной сестры, будет неплохо.

Катя явилась в театр одной из первых. Открыла массивную дверь, еще раз убедилась в наличии охраны и металлодетекторов. Как же вчерашнему стрелку удалось их миновать? Или он прошел со служебного входа? Свой не только в фирме «Горчаков и партнеры», но и в театре. Кто же это может быть?

Катя встала в фойе так, чтобы видеть входящих. Но в Малом театре два разных входа – в партер и на балкон. И гардеробов несколько. Видимо, чтобы знать не пересекалась с галеркой. Оставалось надеяться, что основные действующие лица сегодня займут места в центре зала.

К счастью, Горчаков и Светик приехали вместе с Черкасским и Валерией. Так что Катя может спокойно подойти к Стуровой, а не бросаться к Горчакову. Впрочем, Светик не собиралась выпускать коготки. Ее больше волновало собственное отражение в зеркалах, чем люди, снующие рядом.

Пока Светик поправляла прическу и с кем-то кокетничала, Катя совершила свой марш-бросок.

– Алексей Сергеевич, мне нужно с вами поговорить.

– Мне тоже, Катенька, – улыбнулся он. – Когда я услышал об убийстве Вольского, мне и в голову не пришло, что это историческая реконструкция покушения на Столыпина. Но Лера нам рассказала о вашем предположении.

– Это только предположение, – вмешался Черкасский. – Как было на самом деле, знает только убийца.

– В любом случае, мы здесь ни при чем. Наша игра давно закончена, – перебил его Горчаков.

– А каков был ваш сценарий? – спросила Катя. – Как вы собирались воссоздавать этот эпизод?

– Гораздо элегантнее, – заявил Черкасский. – В игре должны присутствовать кураж, фантазия, легкость, а не трупный запах.

– Мое выступление предполагалось ближе к финалу, поэтому мы обговорили его лишь в общих чертах, – признался Алексей. – И, конечно, речь шла не о том, что меня прикончат во время спектакля, как премьер-министра. Наоборот, предполагалось, что я поменяюсь местами с убийцей. Наверное, ни одна жертва покушения от этого бы не отказалась... Мне предстояло раздобыть снайперскую винтовку, потренироваться в тире, ухитриться пронести оружие в театр, занять удобную позицию. Олег и Коля скупают все места на одном из балконов. Садятся так, чтобы между ними были пустые кресла...

– Кресла-то пустые, но на перила нужно было положить шляпу. Вот ее и должен был простелить наш снайпер, – добавил Черкасский.

– Вообразив, что это тот самый еврей-эсер Богров – убийца Столыпина. Была бы моя фамилия Пушкин, шляпу звали бы Дантес, – завершил Горчаков.

– Не смешно! – возмутилась Валерия. – Безумная затея – стрельба в общественном месте. Как минимум, хулиганство. Как максимум, террористический акт. О чем вы только думали?!

– Патроны были бы ненастоящими, не волнуйся. Пневматические пульки, как в тире. – Алексей и сам понимал, что идея не очень. Даже хорошо, что они ее забросили.

– Детский сад какой-то! – прокомментировала Стурова.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Олег. – Помнится, ты сама, Лера, года два назад здорово подсела на одну компьютерную игрушку. Вообразила себя Клеопатрой, строила империю, набирала войско...

– Это была стратегия, – объяснила Стурова. – Нормальная компьютерная стратегия. Развивает мышление. Почему бы и нет?

– А почему бы не судить, чтобы не быть судимым?

Катя почти не слушала их перепалку. Она думала о другом. Нужно понять, кто и зачем устроил двойную игру. Как будто этот кто-то получил такие же задания, как Черкасский, Волконский и Горчаков, но выполняет их более тщательно и более безжалостно. Они знают, когда остановиться, а он – нет. Им достаточно намека, а он готов идти до конца. И каков будет его сценарий «убийства Столыпина»?

– Вряд ли тот, другой, станет стрелять в шляпу, – сказала Катя Горчакову. – Не исключено, что он захочет убить вас. Здесь и сейчас. Именно потому, что ваша фамилия не Пушкин и вас можно не вызывать на дуэль.

– Не нагнетайте, Катенька, – хмыкнул Черкасский. – Не исключено, что неизвестный игрок или подражатель существует только в вашем воображении. Мало ли похожих преступлений? Мало ли дам душат, мало ли милиционеров стреляются из табельного оружия и мало ли бизнесменов убивают в самых неожиданных местах конкуренты? Ну и что с того, что Вольского звали как Столыпина и погиб он тоже в театре? Если какая-нибудь Анна бросится под поезд, что же, сразу подозревать историческую реконструкцию судьбы Карениной?

Но Черкасский ошибался. Человек с винтовкой как раз в эту минуту зашел в театр. Так же, как и вчера. Кивнул охране, прошел через металлодетектор, который, как и положено, издал писк, но человека не попросили открыть объемную сумку. Ведь охранники думали, что они знают, что там находится. Но они тоже ошибались...

– Привет, мальчики! – Олеся, только появившись в театральном фойе, по очереди прильнула к каждому из своих боссов. – Что это вы такие серьезные? Сирот же здесь не будет. Терпеть не могу акции, когда этих несчастных детей вытаскивают на сцену петь песни о качелях-каруселях. А нам остается сидеть в зале и ерзать в своих креслах. Как будто мы – алкашки с фингалом под глазом, которые от них отказались. Кстати, не такие уж они и несчастные. Я недавно читала исследование про психологию сирот. Эти детишки привыкают, что им все должны: наши – коробками поставлять игрушки и бананы, иностранцы – усыновить и свозить в Диснейленд. Потом они вырастают и вместо того, чтобы работать, сидят и ждут, когда им что-нибудь дадут...