Чтение онлайн

Однажды в Таллине командующий отпустил машину, и мы пошли через парк Кадриорг в госпиталь, где лечил старые раны фронтовой товарищ Ивана Ивановича. Белки, не боясь людей, играли на деревьях, как малые дети, спускались вниз, с рук брали орешки. У мальчишек мы тоже купили семечек, и белки доверчиво брали лакомство с ладоней.

— В сущности, олененок был таким же ребенком, — задумчиво произнес командующий.

Олененок вспомнился мне, когда по телевидению передавали беседу дважды Героя Социалистического Труда почетного академика народного агронома Т.С. Мальцева. Он выразил мысль, созвучную мысли Борзова, о том, что охота превратилась в убийство. Настало время, сказал Мальцев, отобрать ружья, запретить охоту.

Думаю, Иван Иванович без колебаний поддержал бы эту мысль…

На ежегодные встречи ветеранов в Ленинграде едут и летят авиаторы из сотен городов и сел. В зале можно увидеть бывших летчиков из Владивостока и Северомор-ска, Севастополя и Одессы, Калининграда и Таллина, Риги и Лиепаи. Собирались и мы, москвичи.

Накануне встречи каждому позвонил по телефону дежурный по перелетам:

— Поздравляю с праздником! Командующий приказал o передать: вылет в 11.00, сбор у штаба в 9.00. Дорого ветеранам это краткое сообщение. В 8.50 командующий подъехал к штабу, вышел из машины, каждому сказал доброе слово.

Есть на Невском проспекте, на стороне с четными номерами домов, сохранившееся с войны предупреждение: эта сторона наиболее опасна при артобстреле. Ветераны помнят, как рвались здесь снаряды самого крупного калибра. И так уж повелось с военных лет, что именно на этой стороне случаются самые неожиданные встречи.

…Два высоких человека идут друг другу навстречу. Один — маршал авиации в форме морского летчика с Золотой Звездой Героя Советского Союза над орденскими планками, другой — с Золотой медалью "Серп и Молот" Героя Социалистического Труда. Встретились взглядом, остановились, как вкопанные, и обнялись крепко-крепко. Только и слышалось:

— Иван Иванович…

— Григорий Владимирович…

Так встретились маршал авиации Борзов и механик самолета Пашковский.

— Сколько же времени не виделись?

— С сорок пятого.

На войне, по представлению командира Первого гвардейского, механик Пашковский был отмечен орденами Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, медалями "За оборону Ленинграда", "За взятие Кенигсберга" и за Победу. А теперь на его груди еще два ордена Ленина, орден Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени, Золотая медаль "Серп и Молот" Героя Социалистического Труда.

— Моей жизнью стало сельское хозяйство, — рассказывал Григорий Владимирович. — На войне я считал так: вы, летчики, воюете, мы, техники и механики, обеспечиваем. А теперь я воюю за изобилие продуктов, а вы обеспечиваете наш мирный труд.

Пашковского по праву уважали в полку за надежную подготовку материальной части. Он был механиком в экипаже Героя Советского Союза Василия Балебина, летал и Борзов на подготовленном Григорием Владимировичем ДБ-3. Было еще одно памятное обоим событие: в сорок втором коммунисты полка в одно время приняли в свои ряды И.И. Борзова, Г. В. Пашковского, Н. Д. Иванова, А. В. Преснякова. И каждый из них ведет большую работу. Александр Пресняков стал генералом. Николай Иванов — старшим инженером-испытателем, Григорий Пашковский — председателем колхоза "Украина" Николаевской области. Девять благодарностей Верховного-Главнокомандующего имел на фронте механик торпедоносца. Всенародную благодарность получил он и как руководитель передового хозяйства.

Командующий авиацией ВМФ и председатель колхоза "Украина" вместе направились в Большой драматический театр, где собралось более тысячи ветеранов. Много волнующих встреч произошло в тот день у командующего.

Председатель Совета ветеранов авиации ВМФ Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Иван Георгиевич Романенко доложил о проделанной работе, о юных следопытах, ведущих поиск героев.

Отряд имени Первого гвардейского полка рапортовал:

— Здравствуй, слет ветеранов! У могил твоих товарищей в почетном карауле — вся страна!

Знак ветерана авиации может по статуту вручаться только ветеранам. Но в этом году статут был нарушен. о — Дорогие товарищи, — взволнованно говорил И. Г. Романенко, — я должен доложить вам об одном нарушении. Мы отметили знаками ветеранов большую группу юных пионеров. Это они разыскали место гибели сотен наших боевых товарищей. Это они участвовали в походах по местам сражений морских летчиков, создали отряды имени Преображенского, Борзова, Мироненко, имени наших прославленных полков и эскадрилий. И в том, что по всей Балтике ныне имеются стелы с именами погибших летчиков, тоже есть доля их труда. Вот почему я пошел на нарушение статута и вручил юным ленинцам дорогой наш ветеранский знак.

Бурей аплодисментов утвердило собрание ветеранов решение Совета.

Затем выступил Иван Иванович Борзов.

— Об истории говорить не буду, — сказал командующий, — вы сами творили ее, дорогие товарищи! Наверное, каждый сейчас, слушая Ивана Георгиевича Романенко, прокрутил в памяти ролик воспоминаний. Поговорим лучше о современной морской авиации и ее задачах, о проблемах обучения и воспитания и о том, чем вы можете и обязаны помочь делу воспитания молодых летчиков сверхскоростной ракетоносной океанской авиации Военно-Морского Флота, и о том, что необходимо сделать для вас штабу и мне как командующему.

Смотрю на Иванова. У него на парадной тужурке подполковника орден Ленина, Золотая Звезда Героя, четыре ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны 1-й степени, много медалей. Сегодня, в День Победы, мы листали его летную книжку. Лаконичные записи вызывают уважение. 220 успешных вылетов, в том числе 180 бомбардировок укреплений, войск и кораблей врага. 11 минных постановок, 29 торпедных ударов, 9 уничтоженных транспортов противника с боевой техникой и живой силой, тральщик, подводная лодка, сторожевой корабль. 15 "юнкерсов" Николай уничтожил на аэродромах, не позволив им бомбить Ленинград. Это — личный вклад, а ведь Иванов был не только штурманом самолета, но и звена, эскадрильи. После Отечественной флаг-штурман полка П. Д. Иванов учил молодежь тому, что необходимо в бою.

Отрадно, что и через десятилетия он по-прежнему дружен с однополчанами, помнит каждого погибшего товарища. Несколько лет Николай Дмитриевич по крупицам собирал факты о пятистах летчиках, штурманах, стрелках-радистах, воздушных стрелках, техниках и мотористах, погибших в битвах против фашизма. Использовал отпуска для работы в архивах, Центральном музее Военно-Морского Флота. К сорокалетию Победы, очевидно, можно будет сказать о всех первогвардейцах: ничто не забыто, никто не забыт.

А вот в окружении гвардейцев А. 3. Пятков. Вся грудь в орденах, только Звезды Героя нет.

Я очень рад встретиться с ним на родной Балтике. Алексей Захарович на войне с интересом относился к журналистской работе, не раз консультировал меня и сам часто выступал в "Летчике Балтики". Мы встречались и после того, как Пятков был назначен командиром отдельной авиационной части. На транспортном, лишь символически вооруженном "Дугласе", пилотируемом Алексеем Пятковым, мне десятки раз доводилось летать на оперативные аэродромы и в штаб. Случалось попадать под огонь перехватчиков, и если ни разу самолет и экипаж не пострадал, то это заслуга Пяткова: опытный торпедоносец и за штурвалом "Дугласа" оставался мастером нестандартного маневрирования.