Чтение онлайн

— Где фуражка?— Ковалдин показал в сторону реки.— Там фуражка!

«Амур» лизнул хозяину руку и снова бросился в воду.

— «Амур», назад!— хрипло закричал Ковалдин. Но на этот раз «Амур» не послушался.

Ковалдин напряженно следил за ним. «Амур» то исчезал за пенящимися брызгами, то снова на поверхности реки показывалась его остроухая морда.

Петр испугался: загубит овчарку.

— Назад, «Амур»!

Неужели река перекрывает его голос?

Он сорвал с себя гимнастерку и бросился в воду. Но если с берега ему видна была морда «Амура», то теперь он ее потерял из вида и плыл наобум.

Между тем «Амур» вынес фуражку на берег. Вожатого не было. «Амур» потянул носом и снова нырнул.

Часовой-наблюдатель передал Шарапову приказание начальника заставы выяснить, что за необычное купание затеяли Ковалдин с «Амуром», тем более, что после утопленника поступил приказ полковника Заозерного— купание прекратить.

Шарапов бросил Кошевнику:

— Отдать концы!— и, едва отойдя от берега, включил полный газ.

Капитан Ярцев не смотрит на Серебренникова.

— Опять ЧП!

Вертит в руках телефонограмму: ефрейтору Ковалдину присвоено звание младшего сержанта.

— Я пожалуй, это звание придержу,— хмуро говорит капитан.— Пусть-ка эта история сначала забудется.

— Вы — начальник заставы,— спокойно отвечает Серебренников,— вам и решать.

Но Ярцев чувствует: Серебренников не разделяет его мнения. Повторяет сердито:

 — ЧП!

— Ну, это — не страшное ЧП,— мягко говорит Серебренников.

Ярцев продолжает хмуриться.

Бегалин завидует Ковалдину. Вот бы с ним приключилась такая история! Он был часовым по заставе и только сменился. Поставил карабин в пирамиду, ополоснулся теплой, совсем не освежающей водой и вытерся шершавым вафельным полотенцем.

— Рядовой Бегалин!

— Я, товарищ старшина!

Стоит перед Бегалиным Вениамин Анатольевич Пологалов. Говорит, будто извиняется:

— Конечно, вы с наряда и загружать вас больше не полагается. Но, может быть, все-таки прокатитесь с водовозкой?

За водой на реку? Да кто же от этого откажется!

Золотой человек — старшина!..

— Есть, товарищ старшина! — торопится Николай.

И вот он уже раздевается. Втаскивая шланг в реку, нарочно спотыкается и падает в воду.

Потом он нажимает на коромысла насоса, и прислушивается к тому, как вода стекает в цистерну. Звук становится все глуше. Цистерна наполняется, а Николаю хочется, чтобы она была бездонной.

Он качает медленней. Но вода все равно прибывает и, наконец, плещется через край цистерны. Бегалин в последний раз нажимает на коромысла. Вытаскивая шланг, снова окунается.

Шофер медленно трогает машину с места. Бегалин одевается и идет следом. На заставу приходит сухой, точно и не окунался. Старшина с сожалением смотрит на него: что он может поделать?

Часов с шести вечера жара понемногу начала спадать. Пограничники возвратились со стрельбища. Никита Кошевник подбежал к отстойнику и зачерпнул кружку мутной воды. Он уже было поднес ее ко рту, но тут заметил, что капитан Ярцев смотрит на него, и выплеснул воду себе в лицо. Он взглянул на капитана невинными глазами и демонстративно прошел на кухню. Попросил у повара кипятку. Стал пить не спеша, смакуя. А когда опорожнил кружку, сказал, прищелкивая языком:

— Здорово помогает!—и побежал к бильярду.

Бородуля вычистил карабин, поставил в пирамиду. Посмотрел, как Кошевник сражается с Шараповым, и присел на завалинку.

Вообщем-то он был недоволен. Как следует не дали отдохнуть с дороги, а сразу потащили на стрельбище. Хотел пожаловаться Микаеляну, длинные ноги которого торчали из-под газика, но подумал, что Микаелян ответит, конечно: «Это тебе не хозяйственный взвод!»— и не стал его трогать.

Бородуля достал из кисета махорочку, привычно скрутил цигарку. Подошел дежурный по заставе Назаров:

— Ну, как успехи?

Никита красиво положил шар и, очень довольный, ответил за Бородулю:

— Его пули, товарищ сержант, сейчас вокруг луны вертятся.

Бородуля обиделся.

Командир отделения сказал ободряюще:

— А ты научись стрелять, вот и не будут над тобой смеяться.

Но Бородуле показалось, что он тоже смеется. Бородуля затянулся и даже закрыл глаза, чтобы не видеть сержанта.

Когда цигарка обожгла пальцы, он приоткрыл один глаз, чуть-чуть, чтобы не заметили, и удивился, потому что перед ним стоял не сержант Назаров, а старшина заставы Пологалов.

«Прямо, как в цирке!»— подумал Бородуля.

Он уставился на старшину. Пологалов — невысокий, коренастый, в новом обмундировании и хромовых сапогах. Фуражка цвета весенней зелени. Сапоги блестят, точно вокруг нет пыли. Бородуля невольно посмотрел на свои сапоги. Серые. Снял фуражку. Тоже серая. Подумал и стряхнул пыль.

— Молодец!— похвалил старшина.

Бородуля улыбнулся и потянулся за щеткой. Она лежала в двух шагах от него на крыльце.

Старшина тоже улыбнулся. Лицо у него было доброе, гладкое, с бородавкой на левой щеке.

«И до чего же бывают симпатичные люди!»— подумал Бородуля, старательно начищая сапоги.

Из штаба позвонил дежурный. Предупредил капитана Ярцева, что начальник отряда будет на соседней заставе.

— Есть!—ответил Ярцев с чуть заметным раздражением.

Серебренников встретился с ним взглядом. Взгляд у Серебренникова был острый, и капитан невольно опустил глаза.

На боевом расчете Ярцев зачитал приказ о присвоении очередных званий Шарапову, Кошевнику и Ковалдину.

«Все-таки объявил!»— с удовольствием подумал майор.

Перед ужином выкроилось свободное время. Шарапов получил разрешение и направился в поселок.

Он спешил, потому что надо было обернуться в срок. Быстрым шагом до поселкового Совета можно дойти за двенадцать минут. Двенадцать минут туда, двенадцать — обратно и пятнадцать останется на разговор. Но пятнадцати, конечно, мало. Вот если бы у него в запасе было еще хотя бы десять минут!

«А собственно, почему нельзя выкроить еще десять минут?»—подумал Шарапов и, когда линия узкоколейной железной дороги нырнула в рассеченный надвое холм, побежал.