Паровой дом (пер. В. Торпакова)
Шрифт:
Какова была численность этих полков или батальонов? В пехоте — 1100 человек в батальоне армии Бенгалии, 800–900 человек в армиях Бомбея и Мадраса; в кавалерии — 600 сабель в каждом полку.
В итоге, в 1857 году, как с большой точностью установил господин Вальбезен в своем замечательном труде «Новые исследования об англичанах в Индии», общее число воинских формирований в трех президентствах исчислялось двумястами тысячами человек местных войск и сорока пятью тысячами европейских войск.
Сипаи, входившие в состав регулярного корпуса под командой английских офицеров, делали слабые попытки стряхнуть тяжкое бремя европейской дисциплины, которое навязывали им победители. Уже в 1806 году, возможно, под влиянием сына Типпу Сахиба, гарнизон туземной армии Мадраса, расквартированный в Веллуру, уничтожил сторожевую заставу 69-го полка королевской армии. Восставшие сожгли казармы, перебили офицеров и их семьи, расстреляли даже больных солдат в госпитале. Какова была причина этого возмущения, по крайней мере видимая? Пресловутый вопрос об усах, прическе и серьгах [41] . Но, по существу, так проявилась ненависть порабощенных к поработителям.
41
Сипаи в Веллуру (Карнатака) восстали (1806) против новых правил, введенных английским командованием с согласия губернатора Бентинка: «носить тюрбаны нового образца, определенным образом подстригать бороды и не ставить на лбу знаков своей касты». Сипаи подумали, что их хотят обратить в христианство. Они заняли крепость и перебили европейских солдат и офицеров.
Первое выступление было быстро подавлено королевскими силами, расположенными в Аскоте.
Это могло спровоцировать в самом начале первое повстанческое движение 1857 года, которое, возможно, уничтожило бы английское господство в Индии, если бы в нем приняли участие туземные войска президентств Мадраса и Бомбея.
Прежде всего следует, однако, отметить: бунт этот не был общенациональным. Индийцы деревень и городов, как известно, не принимали в нем участия. Кроме того, он ограничился территорией полунезависимых княжеств Центральной Индии, а также северозападными провинциями и королевством Ауд. Пенджаб остался верен англичанам со своим полком, состоящим из трех эскадронов индийского Кокоза. Верными остались и сикхи, представители низшей касты, которые особо отличились при осаде Дели, равно как и гуркхи, приведенные раджей Непала на осаду Лакхнау (в количестве 12 тысяч). Наконец, махараджи [42] Гвалиора и Паттиалаха, раджа Рамгура, Рани [43] из Бхопала также остались верны законам воинской чести и, употребляя местное индусское выражение, «верны соли».
42
Махараджа (инд.) — букв.: «великий царь».
43
Рани (инд.) — царица; жена раджи.
Когда началось восстание, во главе администрации в качестве генерал-губернатора стоял лорд Каннинг. Возможно, этот государственный деятель несколько заблуждался относительно истинного размаха движения. Вот уже несколько лет, как звезда Соединенного Королевства заметно поблекла в индийском небе. Уход из Кабула в 1842 году ударил по престижу европейских завоевателей. Репутация английской армии во время Крымской кампании в ряде случаев тоже оказалась не на высоте. Был даже момент, когда сипаи, будучи в курсе того, что происходило на берегах Черного моря, решили, что восстание в местных войсках может иметь успех. Впрочем, достаточно было искры, чтобы воспламенить уже подготовленные умы. Барды [44] , брахманы [45] , маулави [46] возбуждали их своими предсказаниями и песнями.
44
Барды — поэты, воспевающие героев и воинские подвиги.
45
Брахманы — индусские жрецы, отправляющие религиозный культ.
46
Маулави — члены мусульманского суфийского ордена «пляшущих дервишей».
Такой случай представился в 1857 году. В течение этого года контингент королевской армии должен был несколько сократиться из-за внешних осложнений.
В самом начале года Нана Сахиб, иначе говоря, набоб Данду Пант, который жил возле Канпура, отправился в Дели, затем в Лакхнау, несомненно, с целью спровоцировать выступление, подготовленное заранее.
В самом деле, повстанческое движение началось вскоре после отъезда Наны.
Английские власти только что вооружили местную армию карабином Энфилда, который требует употребления смазанных жиром оболочек патронов. Кто-то пустил слух, что это говяжий или свиной жир, а патроны предназначались индусским или мусульманским солдатам туземной армии.
Короче, в стране, где население отказывается даже от мыла, так как в его состав может входить жир священного или же поганого животного, применение патронов, смазанных этим веществом, с оболочкой, которую надо было разрывать зубами, было встречено ропотом. Власти пошли на частичные уступки; но сколько бы они ни меняли конструкцию карабина, сколько ни уверяли, что жир, о котором идет речь, не применяется при изготовлении патронов, сломать предубеждения не смогли.
Двадцать четвертого февраля в Берампуре 34-й полк отказался от этих патронов. В середине марта был убит адъютант, а солдаты полка, расформированного после наказания убийц, стали в соседних провинциях самыми активными возмутителями спокойствия.
Десятого мая в Мируте [47] , немного севернее Дели, 3-й, 11-й и 20-й полки восстали, перебили своих полковников и нескольких штабных офицеров, разграбили город, затем отошли к Дели. Там к ним присоединился раджа, потомок Тимура. Они захватили арсенал, а офицера 54-го полка убили.
Одиннадцатого мая в Дели восставшие Мирута самым безжалостным образом расправились с майором Фрейзером и его офицерами в самом дворце европейского командования, а 16 мая 49 пленников, мужчин, женщин и детей, пали под топором убийц.
47
Больше известен в отечественной дореволюционной литературе как Меерут; современное название Мератх.
Двадцатого мая 26-й полк, стоящий близ Лахора, разделался с начальником порта и европейским генерал-майором. Эта кровавая бойня приобретала все больший размах.
Двадцать восьмого мая в Нурабаде появились новые жертвы среди англо-индийских офицеров.
Тридцатого мая в казармах Лакхнау восставшие убили бригадира, его помощника и еще нескольких офицеров.
Тридцать первого мая в Барели, в Рогильканде — новые жертвы среди офицеров; застигнутые врасплох, они даже не смогли оказать сопротивления.
В тот же день в Шахджаханпуре сипаи 38-го полка расправились с коллектором [48] и офицерами, а на следующий день за Варваром перерезали офицеров, женщин и детей, которые отправились на станцию Ситапур, что в миле от Аурангабада.
В первых числах июня в Бхопале была вырезана часть европейского населения, а в Джханси при подстрекательстве грозной и невменяемой Рани [49] произошло беспрецедентное по своей жестокости истребление женщин и детей, укрывшихся в форте.
48
Коллектор — выборное лицо, занимающееся устройством складчины среди офицерского состава.
49
Рани из Джханси — Рани Лакшми Бай, вдова бездетного правителя княжества, чьи владения после его смерти были аннексированы по указанию генерал-губернатора лорда Дальхузи, который проводил политику аннексий в Индии и заявлял, что цели его политики «состоят в том, чтобы превратить Индию в рынок сбыта для английских товаров и в источник сырья». Была убита в июле 1858 года, когда сражалась в мужском платье во главе своих войск.
Шестого июня в Аллахабаде восемь молодых лейтенантов пали под пулями сипаев.
Четырнадцатого июня в Гвалиоре бунт двух туземных полков сопровождался расправой с офицерами.
Двадцать седьмого июня в Канпуре произошла настоящая бойня. Людей разного возраста и пола расстреляли или утопили — то была прелюдия чудовищной трагедии, которая разыгралась несколько недель спустя.
В Холкаре 1 июля жертвами сипаев пали 34 европейских офицера, женщины и дети, произошли пожары и грабежи, а в Угове в тот же день лишили жизни полковника и адъютанта 23-го полка королевской армии.
Пятнадцатого июля — новая резня в Канпуре. В тот день многие сотни детей и женщин — в их числе и леди Монро — были растерзаны с невиданной жестокостью по приказу самого Наны, который призвал для этой цели мусульманских мясников с бойни. То была зверская расправа, после которой тела убитых сбросили в колодец, ставший с тех пор символом жестокости.
Двадцать шестого сентября на площади Лакхнау, называемой теперь «сквер носилок», многочисленные раненые были порубаны саблями и брошены в колодец еще живыми. Если к этому добавить и одиночные расправы, то станет ясно, что этот бунт носил крайне жестокий характер.