Паровоз из прошлого
Шрифт:
Это была милая обаятельная девочка с привлекательной внешностью и белоснежной улыбкой. Ее необыкновенно красивые глаза имели свойство менять цвет в зависимости от освещения и окружающего фона. Они мерцали, переливаясь оттенками от малахита до аквамарина, от мяты до цвета морской волны. Жизнерадостная и общительная, отзывчивая и очень добрая Мария удивляла своим внутренним очарованием.
Маша вздрогнула от неожиданности, услышав громкий треск пружины открывающейся входной двери. Она увидела на пороге уличного бродягу со шрамом на лице в сопровождении двух патрулей. Не обращая внимания на девочку, один из людей в форме начал жестоко избивать задержанного. Мужчина не пытался сопротивляться, он упал и лежал на полу, закрыв голову руками. Человек в погонах с перекошенным от злости лицом продолжал наносить удары своей жертве.
– Ты у меня кровью будешь харкаться, урод! – кричал милиционер.
Испуганная Маша сдвинулась на самый край скамьи, подальше от происходящего кошмара. Девочка видела, как второй сотрудник отделения сначала наблюдал со стороны, а потом присоединился к избиению. Вдвоем они пинали мужчину и остановились только тогда, когда заметили кровь на своей обуви.
Мария побелела как полотно, она будто застыла, и лишь глаза, полные ужаса, говорили о ее эмоциональном потрясении. В какой-то момент она не выдержала и громко зарыдала, закрыв лицо руками.
Казалось, только сейчас милиционеры заметили присутствие девочки и обратили на нее внимание. Мужчины заставили бродягу подняться и увели его за дверь, в отделение.
Когда в помещении вновь воцарилась тишина, Маша успокоилась и понемногу начала приходить в себя. Она не знала, за что был задержан мужчина, и что он натворил, но была глубоко убеждена, что такое зверство по отношению к беззащитному человеку недопустимо. Сердце девочки разрывалось от волны возмущения, но она ничего не могла сделать, понимая, что эта несправедливость так и окажется безнаказанной.
Из размышлений Марию вывел голос дежурного, он открыл дверь и показал, куда ей пройти. В тесном кабинете Маша увидела мужчину с очень крупным телосложением. Он занимал собой все пространство, и даже письменный стол казался для него маленьким. Милиционер начал заполнять протокол и попросил девочку назвать фамилию, имя, отчество и дату рождения.
– Воскресная Мария Анатольевна, одиннадцатое марта тысяча девятьсот восьмидесятого года, – ответила Маша.
– Так-так… Тринадцать лет… несовершеннолетняя, значит… – сказал мужчина, задумчиво откинувшись на спинку стула, после чего крикнул дежурному:
– Егор, так не по адресу она, несовершеннолетняя, в ИДН ее нужно. Пусть ребята уведут…
Маша растерялась от неожиданного поворота событий. Она не знала, что такое ИДН и не могла понять плохо это для нее или хорошо, поэтому вновь почувствовала тревогу.
Дежурный вызвал одного из патрульных и передал им распоряжение сопроводить девочку в Линейный отдел.
Глава 3. Вокзал
С трудом поспевая за милиционером, Маша недоумевала, почему они возвращаются на площадь. Перед их взором вновь возникло необычное здание Вокзала, с огромным арочным витражом в центре, в архитектурном решении которого можно было угадать старинный паровоз.
По небольшому мостовому переходу Мария и ее сопровождающий подошли к парадному входу в комплекс. Пройдя через остекленные двери, они попали в кассовый зал – огромное помещение с высоченным потолком и мраморными колоннами.
Атмосфера Вокзала всегда казалась девочке мрачной и удручающей. Несмотря на большие люстры, освещения в залах не хватало. Суета спешащих пассажиров и тягость от длительных ожиданий висели в сдавленном воздухе. Здесь всегда стоял гул очередей и шум колесиков дорожных сумок.
Обшарпанная лестница возле входа вела на нижний этаж комплекса. Вслед за патрульным Маша стала спускаться по стертым ступеням. Как и многие жители города, она думала, что здание Вокзала двухэтажное, поэтому очень удивилась, когда между пролетами мужчина неожиданно свернул в неприметный проход, и они попали в зону служебных помещений.
Как оказалось, строение Вокзала было многоуровневым, и именно в этой его части и располагалась инспекция по делам несовершеннолетних. Патрульный завел Марию в небольшую комнату, в которой за столом сидела кучерявая брюнетка в милицейской форме. Мужчина сообщил инспектору о причине задержания девочки и, громко отстукивая сапогами, удалился.
Женщина выглядела довольно приветливо и располагала к себе. Она предложила Маше сесть на стул и стала задавать вопросы, параллельно фиксируя все краткими записями. Мария рассказала подробно о себе и своей семье, о причинах, заставивших ее приезжать на Вокзал.
Заполнив все бумаги, инспектор несколько секунд о чем-то размышляла, заставив девочку изрядно понервничать. После этой паузы женщина улыбнулась и сказала, что Маша может быть свободна.
Мария несказанно обрадовалась такому повороту событий. Подхватив свою сумку с товаром, она выдавила из себя «до свидания» и тут же направилась в сторону двери.
– Только не попадайся больше, – строго добавила вслед девочке инспектор.
Маша кивнула и с огромным облегчением покинула комнату милиции. Она понимала, что сегодня ей повезло, и она легко отделалась. Девочка не хотела искушать судьбу во второй раз и собиралась отправиться домой.
«Завтра будет новый день и новая смена», – решила она.
Маша впервые была задержана и очень стыдилась этого. Она боялась, что о происшествии могут узнать ее знакомые и одноклассники. Но девочка понимала, что ей придется переступить через себя и вновь приехать на Вокзал. Такой путь противоречил ее жизненным взглядам, но пока Мария не видела другого выхода. Торговый ряд стал спасательным кругом в ее сложной жизненной ситуации.
С легкостью Маша поднялась по ступеням и выпорхнула в суету Вокзала, которая была ей привычной. Комплекс давал ей крышу над головой, согревал в холода. Девочка чувствовала какое-то родство с Вокзалом, ее интересовала его история, окутанная трагичными событиями.
Несмотря на постоянный шум и гомон людей, здесь Мария всегда слышала мертвую тишину. Как будто Вокзал хотел поделиться с ней своей жгучей болью, которую нес десятки лет. На своем веку он повидал много изломанных судеб, горьких слёз, тяжелых и мучительных расставаний. И Маша искренне жалела его, разделяя глубокие душевные страдания. Иногда, погружаясь в это состояние, девочке казалось, что она слышит голоса разных людей.
Маша знала, что во время строительства Вокзала в команде архитекторов и инженеров кипели ожесточенные споры. В разработанный проект постоянно вносились изменения, два раза проводились взрывные работы, чтобы разрушить фундамент Вокзала. Привокзальная площадь стонала, залечивая раны, вынужденная молчаливо наблюдать за всем происходящим.
Вокзал стал вершителем судеб, при этом сам тонул в огромной, съедающей его скорби. Он был иссушен изнутри, как болотистая почва, ставшая ему опорой. Его каменное сердце осыпалось, ему не чуждо было сострадание. Маша чувствовала необъяснимую энергию Вокзала, его силу. А еще заботу и внимание, ведь он проникся к девочке отеческой любовью.