Чтение онлайн

Делароса повернулась к солдату, сурово сдвинув брови:

— Спасибо, ожидайте снаружи. Если кто-нибудь еще появится, сначала предупредите нас, прежде чем впустить его.

— Конечно, мэм, — солдат с красным лицом закрыл дверь. Кира посмотрела на Сэмма. С момента взрыва его так и не помыли, одежда висела лохмотьями. Те участки кожи, которые Кира могла видеть, были покрыты ссадинами и порезами, которые уже почти заросли, но все еще причиняли боль. Он ничего не сказал, но сухо кивнул в знак приветствия.

Кира повернулась к сенаторам, все еще тяжело дыша, и рухнула в кресло:

— Прошу прощения за опоздание.

— Это совещание к вам отношения не имеет, — сказал Уейст. — Ваш проект завершен, мы собираемся избавиться от этой… вещи. И если нам повезет, мы все приведем в порядок.

— Но проект работает, — сказала Кира. — Я почти закончила сопоставление развития вируса и, если бы у меня было чуть больше времени…

— Вы ничего не добились, — сказал Скоусен. — Мы рисковали безопасностью города и целостностью всего совета, чтобы вы могли изучать Партиала. Когда мы хотели бы увидеть результаты, все, чего вы просите, еще немного времени?

— Но сейчас мы понимаем… — сказала Кира, но доктор Скоусен был слишком взбешен, чтобы останавливаться.

— Вы совершенно ничего не понимаете! Вы говорите, у вируса несколько форм — что вызывает переход от одного к другому? Можем ли мы остановить преобразование? Можем ли обойти его? Можем ли мы упредить или нейтрализовать? Наука состоит из конкретики, мисс Уокер, а не из целого — пренебрежение недопустимо. Если вы можете описать нам механизм изменений или конкретные средства защиты, тогда сделайте это, если нет…

— Пожалуйста, мне просто нужно больше времени.

— У нас больше нет времени! — прокричала Делароса. Это был первый раз, когда она подняла голос, и Кира вздрогнула от силы в нем. — Наш город разваливается на кусочки — да что там, весь остров разваливается. Голос атакует на улицах, в госпитале взрываются бомбы, повстанцы покидают город, а потом они проникают сквозь нашу линию защиты и убивают граждан. Но нам нужно сохранить хотя бы подобие той цивилизации, что была раньше.

— Вы меня не слушаете! — звук собственного голоса шокировал Киру. — Если умрет Сэмм, то и мы все умрем, пусть не сегодня, но умрем неизбежно, только тогда мы ничего не сможем с этим поделать.

— Вы одержимы, — сказала Делароса. — Пусть и благородным порывом, но все же одержимы, и это опасно. Мы не позволим этой навязчивой идее уничтожить человеческую расу.

— Это вы будете теми, кто уничтожит ее, — произнесла Кира. В глазах у нее защипало от подступающих слез.

— Я же говорила вам, — сказала Сенатор Кесслер, — каждый раз одно и то же. — Она взглянула на Киру. — Ты говоришь, совсем как Хочи, и как Голос — из вас просто хлещет эта необоснованная, сеющая раздор чепуха.

Кира пыталась хоть что-нибудь произнести, но слова застряли у нее в горле.

— За вашей работой будущее, — мягко сказал Мкеле. — За нашей — настоящее. Я говорил вам раньше, если наши с вами цели вступают в конфликт, приоритет за нами. Нападение Голоса на Ист Мидоу неизбежно и вопрос в том, сколько сражений мы выдержим. Прежде, чем мы что-то предпримем, Партиал должен быть уничтожен.

Кира взглянула на Сэмма; как обычно, его лицо было бесстрастным, но она видела, что он знал, что его ожидает. Она повернулась обратно к сенаторам:

— Вот просто так? Без всякого суда, или слушания, или…

— Слушание было четыре дня назад, — сказал Уейст. — Вы были на нем, и вы слышали наше решение.

— Вы дали нам пять дней на исследования, — сказала Кира. — Прошло только три.

— Лаборатория разрушена, — произнес Скоусен. — А вместе с ней — и большая часть ваших работ. Ваше состояние не позволит вам продолжить исследования, а сохранившихся данных недостаточно, чтобы их закончил кто-то другой. В любом случае, не вовремя.

— Тогда позвольте нам воспользоваться другой лабораторией, — предложила Кира. — Должно же где-то еще быть необходимое нам оборудование. Все, что нам нужно, — это время. Ведь даже начальный срок в пять дней был выбран произвольно.

— Дать вам еще время — и пренебречь риском спровоцировать еще больше нападений в дальнейшем? — спросила Делароса. — Я категорически против.

Хобб чуть наклонился вперед:

— Тот план, над которым мы раздумывали, все же позволит нам…

— Тогда отпустите его на свободу, — внезапно сказала Кира. Она нервно сглотнула, наблюдая, как глаза сенаторов сощурились и потемнели, и продолжила, пока они не начали возражать: — Он не сделал ничего, что причинило бы нам вред, он даже помог с исследованиями. Нет ни одной причины, по которой нельзя позволить ему жить.

— Это что, шутка такая? — прошипела Кесслер.

— Это послужит вашей цели, — сказала Кира. — Вы хотите, чтобы он исчез. Он исчезнет. И, по крайней мере, это поможет уменьшить вероятность ответных действий Партиалов.

Скоусен и Кесслер нахмурились, а Уейст покачал головой:

— Вы в самом деле думаете, что это принесет нам пользу?

— Конечно, она так думает, — сказал Мкеле. — Она идеалистка.

— Она ребенок эпидемии, — сказал Кесслер. — У нее развилась привязанность к этой вещи, но она понятия не имеет, что Партиалы на самом деле из себя представляют.

— А вы знаете? — спросила Кира. Она попыталась встать, задохнулась от боли, потом откинулась назад и повернулась в кресле: — Вы сражались с ними одиннадцать лет назад — одиннадцать лет. Разве нельзя предположить, что что-то могло измениться?

— Вы не можете верить всему, что оно говорит, — сказал Мкеле.

— Он солдат, а не шпион, — сказала Кира. Она повернулась, чтобы взглянуть на него; она боролась в этот последний момент, решая для себя раз и на всегда, может ли она ему доверять. Был ли он честен эти последние несколько дней или он все-таки монстр, каким его представляют сенаторы.

Внешне спокойный, он смотрел на нее, но все же ему не совсем удалось скрыть свою нервозность, свою решимость. Свою надежду. Она снова посмотрела на сенаторов и заговорила решительно:

— Сэмм столкнулся с пленом и пытками, совершаемыми людьми, чью расу он хотел бы видеть уничтоженной, но он прошел через это без слез, без жалоб, ничего не прося. В нем не было ничего, кроме силы и решительности. Если остальные Партиалы хотя бы наполовину такие же разумные, как он, у нас мог бы появиться шанс…