Чтение онлайн

Установки Лондонского съезда были подтверждены и на «Августовском» совещании ЦК с партийными работниками. В принятой им резолюции указывалось на необходимость решительной критики народничества, не исключавшей, однако, «тех совместных действий с народническими партиями, которые специально предусмотрены Лондонским съездом» 186 .

Если в отношении к Думе эсеры расходились с ликвидаторами, то в отношении легальных организаций трудящихся, в первую очередь профсоюзов, их позиции совпадали. «Линия поведения правлений тех союзов, которые были все время в руках левонародников, — писала эсеровская газета «Верная мысль», — ничем не отличалась от линии поведения так называемых ликвидаторских союзов…» 187 . Это далеко не случайное совпадение привело к образованию на общей платформе «нейтральности» профсоюзов эсеро-ликвидаторского блока против большевиков. Их объединяло, писал В. И. Ленин, «враждебное отношение к последовательному марксизму во всех сферах работы» 188 .

Ни левонародники, ни меньшевики-ликвидаторы не пользовались большим влиянием в профсоюзах, и это тоже побуждало их к объединению против большевиков. «Теперь, — писала одна из эсеровских газет, — в полосу правдистского преобладания в профессиональных организациях… нет ничего ни страшного, ни странного во временных соглашениях народников с лучистами» 189 .

Однако блок не помог эсерам. Профсоюз металлистов, например, до мая 1913 г. находился в руках ликвидаторов, но во время выборов нового правления в его состав вошли 13 большевиков, 5 ликвидаторов и только 1 эсер. К лету 1914 г. в Петербурге 16 из 20, а в Москве все 13 профсоюзов перешли на большевистские позиции. Эсеры сохранили свое влияние только в профсоюзах железнодорожных служащих, почтово-телеграфных работников и в федерации моряков каботажного флота 190 .

Провалились и попытки эсеров закрепиться в руководстве рабочих клубов, страховых советов, больничных касс. Во Всероссийский страховой совет из 57 уполномоченных было избрано 47 большевиков. Все это свидетельствовало о полном провале социалистов-революционеров в легальных организациях. «…Народники бессильны в политическом отношении, — констатировал В. И. Ленин, — не имеют организованных и прочных связей в массах, не могут проводить никакого массового политического действия» 191 .

Сами эсеры признавались, что «похожи на армию, рассеянную маленькими отрядами и ведущую партизанскую войну. Главный центр партии еще поддерживает сношения с некоторой частью своих отрядов, но он не может удержать в своих руках общее направление, а это приводит часто к тому, что отдельные группы… партии действуют по своей инициативе и за свой страх и риск» 192 .

ЦК РСДРП, внимательно следивший за положением дел в левонародничестве, в резолюции «О народниках», принятой на «Августовском» совещании ЦК с партийными работниками в Поронино, констатировал, что террор как метод борьбы наряду с бойкотом выборов свидетельствовал о неспособности партии эсеров к планомерному воздействию на ход общественного развития страны. Именно поэтому новый подъем революционного движения прошел вне всякого влияния этой партии 193 .

Однако если эсеры не оказали никакого влияния на подъем революционного движения, то сам подъем способствовал некоторому оживлению партии. Перед началом первой мировой войны число левонароднических групп росло сравнительно быстро. В. И. Ленин, анализируя данные о тиражах газет и числе рабочих групп, материально поддерживавших те или иные органы печати, показал, что у большевиков сумма взносов за 4,5 месяца 1914 г. по сравнению с 1913 г. увеличилась с 70,2 до 70,6% от всего количества взносов. У ликвидаторов же это число в процентном отношении сократилось с 21,3 до 16,6, а у левонародников выросло с 8,5 до 12,8 194 .

Таким образом, рост левонародников шел за счет меньшевиков-ликвидаторов. «Оппортунизм и отреченство от партии гг. ликвидаторов, — писал В. И. Ленин, — отталкивает рабочих к другой буржуазной группе, более «радикальной» (на словах)» 195 . В Петербурге по количеству взносов от рабочих групп за январь — май 1914 г. впереди шли большевики, за ними эсеры, а затем уже меньшевики.

В то время когда Россия переживала новый революционный подъем, над Европой сгущались тучи первой мировой войны. Уже прогремела ее увертюра — Балканские войны 1912—1913 гг. Как же оценивали и теоретически обосновывали сложившуюся в начале XX в. расстановку сил на мировой арене эсеровские идеологи? Лидер партии Чернов выдвинул теорию так называемого «гиперимпериализма». Он считал, что империализм — это не стадия развития капиталистической формации, а лишь особая политика. Чернов называл его стремлением передовых индустриальных капиталистических государств «политически закрепить свою экономическую, в особенности торговую, диктатуру над странами, производящими сырье и средства существования, над странами аграрными» 196 .

Из этого определения вытекало, что главное противоречие эпохи империализма — не борьба между трудом и капиталом, а противоречие между империалистическими государствами и слаборазвитыми странами. Подобное заключение вело в свою очередь к признанию особой революционности крестьянства аграрных стран и его ведущей роли в мировом революционном процессе.

Последователи Чернова утверждали, что завершается процесс преобразования старого, «приватного» (т.е. частного) капитализма в национально организованный, государственно гарантируемый и контролируемый. Итогом этого процесса будет якобы замена конкуренции национальных империализмов одним сложным союзом — «гиперимпериализмом». Таким образом, роль противоречий между империалистическими державами фактически игнорировалась или выглядела совершенно незначительной.

Нетрудно заметить, что в теории «гиперимпериализма» почти полностью повторяются рассуждения об «ультраимпериализме» Каутского и «сверхимпериализме» Бухарина. Несостоятельность взглядов «империалистических экономистов» была достаточно полно раскрыта В. И. Лениным и останавливаться на их критике нет необходимости. Но следует иметь в виду, что в теории «гиперимпериализма» четко выступает не только идейная связь с оппортунистическими течениями в социал-демократии, но и авантюризм в решении вопросов мирового революционного процесса.

С помощью теории «гиперимпериализма» эсеры хотели оправдать ультрареволюционный призыв к социалистической революции одновременно во всех странах. Если следовать за их рассуждениями, то надо свергать не национальный империализм, который уже как будто не существует сам по себе, а «гиперимпериализм», т.е. империализм межнациональный. И наоборот, в одной стране социалистическая революция победить не может, поскольку свержение одного из членов мирового союза империалистов не решает вопроса о победе нового общественного строя.

Прервавшее революционный подъем вступление России в первую мировую войну заставило социалистов-революционеров, как и другие политические партии, определить свое отношение к ней. Большая часть эсеровских организаций в России и за границей, изменив своим прежним антивоенным заявлениям, встала на оборонческие социал-шовинистические позиции. Во многих районах России эсеры решили отказаться от всякой революционной деятельности, дабы не помешать правительству довести войну до «победного конца». В начале войны оборончество явно преобладало в Поволжье, на Урале, в Сибири.

Вместе с тем в первые же дни войны в эсеровских организациях крупных промышленных центров — Петрограда, Москвы, Харькова, Ростова-на-Дону, Нижнего Новгорода, Баку, Тулы — обнаружились и интернационалистские настроения. При этом если в первые месяцы антивоенные выступления имели место в 7 организациях — Петроградской, Московской, Иркутской, Киевской, Черниговской, Ростовской, Харьковской, выпустивших 14 антивоенных листовок, то в 1915 г. таких организаций стало 11, а количество листовок увеличилось до 37 197 . Так сразу же выявились разногласия по кардинальному вопросу об отношении к войне.