Партия клавесина
Шрифт:
С Галиной он ежедневно встречался в институте, их кабинеты располагались по соседству. Сорокалетняя незамужняя женщина была явно озабочена устройством своей личной жизни. С некоторой долей вероятности он мог бы утверждать, что она рассматривала его в качестве кандидата в мужья. Однажды ДН составил ей компанию в походе в филармонию – у Галины оказался лишний билет. Они пришли туда по отдельности, и Дмитрий, увидев ее в фойе в тяжеловесном золотом платье «на выход», не сразу узнал. Тогда он подумал, что женщины с математическим складом ума редко обладают умением одеваться, а также делать себе лицо; по-видимому, эти качества несовместимы.
Они еще несколько раз по-дружески ходили на концерты, и Галина была закована все в то же металлическое платье, как рыцарь в латы. Дмитрий, конечно, отвозил ее домой и даже однажды поднимался выпить чаю. Она явно надеялась на продолжение, но одновременно подразумевала, что рассчитывать на это он сможет, только если обнаружит серьезные намерения. ДН не давал ей тогда никаких поводов ни для надежд, ни для расчетов. Но теперь ради Василисы готов был попробовать.
Когда он заговорил с Галиной о Васе, она сначала никак не могла понять, что это он сам собирается взять ребенка из детдома, а сообразив, попыталась неумело скрыть недоумение и даже испуг. Потом поинтересовалась строго, кто Васины родители. ДН представил, что смотрит на Галину глазами Василисы, и сразу понял, что Вася ни за что ее не примет, хотя и не смог бы объяснить, почему. Она у нее точно не спросит: «А что ты мне принесла?»
Он осторожно свернул и этот разговор, и близкое общение с Галиной. И она, наверное, перестала рассматривать его в качестве кандидата в мужья.
Однако проблема осталась. ДН сделал попытку решить ее самым стандартным образом – предложил фиктивный брак одной знакомой, сильно нуждавшейся в деньгах. Но и та не согласилась, чего-то испугавшись.
8
Свою будущую фиктивную жену Брусянский встретил там, где совсем не ожидал, – на ежегодном сборе одноклассников, который по случаю летнего времени проходил у одного из них на даче. В шортах и майке она сидела на корточках над грядкой, одной рукой подкапывая сорняки, а другой ловко выдергивая их из земли вместе с длинным корнем. Вокруг нее вились две девочки лет пяти и семи, которых поначалу Дмитрий принял за ее дочек. Но вскоре появилась их настоящая мама, на вид совсем юная, быстро собрала девиц и увезла домой, а женщина с грядки, переодевшись в синее платье, облегавшее ее фигуру с нежностью шелка, села с гостями за стол.
Хозяин познакомил их, сказав, что Лидия – его двоюродная сестра. Она сидела напротив Дмитрия, и он мог рассмотреть ее подробно. Тонкий овал лица с малозаметной сеточкой морщин вокруг серо-зеленых зорких глаз, коротко стриженые волосы, летучая улыбка. Она немного говорила, односложно отвечала, когда ее о чем-то спрашивали. И пить спиртное отказалась с легкой усмешкой:
– Если у меня есть выбор – опрокинуть рюмку или сесть за руль, я безусловно выберу второе.
ДН пил тоже только воду и почти не участвовал в общем разговоре. Помимо своей воли он все время поглядывал на Лидию, и доктор Макс по прозвищу Люцифер, заметив это, сказал оглушительным шепотом: «Эй, дырку в девушке просверлишь!»
Но приказать своим глазам смотреть в другую сторону ДН не мог.
Пока гости разъезжались, Лидия помогала брату убирать со стола. ДН, остававшийся дольше всех, наблюдал, как она управлялась с посудой: смывала с тарелки мыльную пену, держа ее под струей одной рукой, другой ставила в сушку чистую чашку, а левой ногой, балансируя на правой, приоткрывала дверцу шкафчика под раковиной, чтобы освободившейся рукой кинуть в ведро какой-то мелкий мусор. Как выяснилось позже, столь же виртуозно она делала другие дела. Водила автомобиль, ласково крутя руль, занималась с учениками английским по скайпу, одновременно загружая овощи в кастрюлю или помешивая кашу, переводила речи докладчиков на конференциях.
Тогда они уехали вместе, точнее одновременно – каждый на своей машине, но Дмитрий сопроводил ее до дома и вышел попрощаться с несмелой надеждой, что его пригласят зайти. Лидия глянула на ДН – лицо его было тронуто гримасой легкого скепсиса по отношению к самому себе – и решила, что надежда его должна оправдаться. Они вошли в ее квартиру, чуть-чуть поговорили, оба стараясь соблюсти приличия, а потом он нырнул в нее, как в волну, и их обоих унесло в море.
Утром, проснувшись, ДН услышал английскую речь. Он вышел на кухню. Лидия взбивала яйца с молоком, продолжая бегло говорить. Она помахала ему в знак приветствия и вылила омлет на сковородку.
Отношения с Лидией он собирался строить по аналогии с Хельгой: ни на что не надеяться, ничего не просить, не задавать лишних вопросов. Например, о том, есть ли у нее кто-нибудь кроме него. Но совершенно неожиданно для себя в первое же утро он рассказал ей о Васе. И с ходу предложил заключить фиктивный брак. Глаза ее от удивления раскрылись, как ромашки с желтой серединкой зрачка, но согласилась она сразу. Предупредила только:
– Большего обещать не могу.
ДН и не рассчитывал на большее. Он не рассчитывал ни на что. Даже на то, что они встретятся снова.
Он очень удивился бы, узнав, что с ним она впервые и внезапно испытала то, чего ей никогда не удавалось с другими. Сколько раз эта волна, слегка толкнув, расплескивалась у ног. Сколько раз эти бешеные качели стукались о штангу, так и не достигнув зенита. Не совершив переворот «солнышко». А с этим трогательным математиком, похожим скорее на музыканта, волна просто увлекла ее и вознесла. И переворот «солнышко» совершился легко. Да так, что у нее перехватило дух.
Лидия
…Когда-то она была девушкой-лодкой, ожидавшей гребца у причала. Гребец, конечно же, нашелся, стал ее мужем, взмахнул веслами, и они пошли вниз по реке. Ему казалось поначалу, что он управляет лодкой, гребет, куда захочет, и даже может причаливать к чужим берегам, оставляя ее ждать на приколе. Но однажды он вернулся к причалу, а лодки там нет. Она наладила себе парус, взялась за весла и ушла в свободное плавание.
А потом она стала женщиной-птицей, обустроила гнездо для птенца. Пришлось вырастить мощные крылья, чтобы всюду успеть, и крепкий клюв, чтобы приносить птенцу корм. И не даваться в руки птицелова. Никакой больше привязи, никаких штампов в паспорте.
Теперь дочь ее Аннушка давно уже взрослая, замужняя женщина, и у нее самой двое птенчиков. Анна так же ловка и быстра, как ее мать, схватывает все на лету, но совсем не стремится вырваться из семейного гнезда. Ей с мужем там уютно и тепло. И Лидия вьется вокруг этого гнезда: забрать-привезти девочек, побыть с заболевшей, приготовить ужин на семью. Снует туда-сюда все с той же легкостью, что в молодости. И говорит себе, садясь в машину: «Ну, полетели!», а припарковавшись – «Сели!».
Но однажды ночью ей приснилось, что она уже не птица, а ветка, на которой сидит птица. И с этой ветки скоро облетят все листья. Конечно, и осеннее дерево может быть красивым. Если у него стройный ствол и кружевная крона. Нежное переплетение веток, воздетых к небу, как руки в мольбе.
В первый же вечер ей захотелось приникнуть к новому знакомому всем телом, обвить его ветвями. Лидия чувствовала, что он не отстранится, не отчалит. И никогда держать на привязи не будет.
Однако обнаруживать свои желания она пока не стала.
9
Они быстро оформили брак и начали процесс удочерения Васи. На медосмотре ДН узнал о себе много нового, но ничего такого, что бы помешало ему взять на воспитание ребенка. В школу приемных родителей они ходили вместе, занятия Лидия пропустила только пару раз. Однако Дмитрий полагал, что между ними существует негласный договор: Вася – это его и только его история, а Лидия просто оказывает ему посильную помощь.