Чтение онлайн

В открывшемся коммуникационном окне появилось чёрное, как эбеновое дерево, лицо пилота.

– Говорит Женевьева Кабила, капитан корабля ТА-736. Полёт проходит в штатном режиме. Разрешите начать синхронизацию орбиты.

– Говорит Тадеуш Штур, командир шатрэнианской экспедиции. Синхронизацию разрешаю.

Когда необходимые протокольные формулы были произнесены, за работу взялись гравитационные генераторы Базы. Корабли, подобные ТА-736, не приспособлены для посадки на планеты, и потому их «швартовали» на гравитационных полях над космодромом, а затем разгружали, отстыковывая грузовой модуль за модулем. Пассажиры попадали на место назначения с помощью челноков.

Теперь, когда заботу о корабле взвалили на свои плечи интелком Базы и его операторы, можно было отставить в сторону формальности.

– Добро пожаловать в систему Шат’рэ, Женевьева! Это – доктор Инга Зодер. Если у кого-то на борту имеются проблемы со здоровьем, можете смело обращаться к ней за помощью. Мы приготовили для вас и вашего экипажа гостевые комнаты для отдыха и небольшую экскурсионную программу, если захотите. А вечером приглашаю всех на ужин по случаю прибытия. У нас есть местные продукты и навык приготовления блюд из них, крайне рекомендую попробовать ранток. Это такой морской зверь, водящийся в Южном океане. Островитяне готовят его с чудесным соусом.

– Благодарю вас, Тадеуш, – приветливо кивнула лётчица. – С удовольствием воспользуемся вашим гостеприимством. Медицинская помощь нам не нужна, а вот квалифицированный техник не помешает. В последние полтора месяца у нас дают сбои термостаты. Мой бортинженер говорит, что проблема программная, но устранить её так и не смог.

– Не беспокойтесь, я отдам распоряжение начать проверку сразу после завершения швартовки. Подключим к делу наш искусственный интеллект, обратно полетите с комфортом.

– Ещё раз спасибо, командир! Тогда будем готовиться к посадке. Конец связи.

– Какая милая девушка, – произнесла Инга. – Не то, что мужлан, в прошлый раз доставивший пассажиров.

Капитан транспортного корабля, прибывшего полгода назад, считал себя неотразимым и старался жить согласно древней присказке родом с Земли: «у моряка в каждом порту по девушке». За краткое время пребывания на Базе он попытался загарпунить Ингу. Только вот та показала себя форменным Моби Диком: сломала излишне ретивому поклоннику ногу, которую потом сама же и лечила.

– Вот и отлично, – усмехнулся Штур. – По крайней мере, она покинет нас на своих двоих.

Звездолёт подошел к базе на расстояние прямой видимости. Вскоре его массивный шар, надёжно захваченный искусственными гравитационными полями, стал самой приметной чертой в небе; тень от звездолёта легла на космодром Базы. Словно встревоженный ею, со дна кратера взмыл рой небольших кораблей: ремонтные дроны, проводившие плановый технический осмотр, погрузчики, приготовившиеся доставить грузовые модули на базу, и один транспортный челнок для перевозки членов экипажа и пассажиров ТА-736.

– Я отправлюсь в ангар, встречать прибывших. Вы со мной?

– Пожалуй, нет. Идите, пан Штур, а я ещё полюбуюсь видом. Сейчас начинается моя любимая часть представления, – доктор Зодер кивнула в сторону повисшего в небе корабля, от которого, словно дольки апельсина, отделялись грузовые модули. – Увидимся позже. У меня в планах хорошенько потрепать вас в шахматах.

– Не в этот раз, Инга! – весело усмехнулся Тадеуш. Покинув врача, он двинулся по дорожкам, проложенным между зарослями субтропических земных растений. На первой развилке он свернул, и вскоре покинул уют гидропонного сада, оказавшись в техногенной реальности исследовательской базы.

Штур оказался на «Бродвее», как в шутку прозвали один из главных коридоров станции, связывавший между собой значительную часть помещений. Существовало ещё несколько подобных переходов, однако «Бродвей» был наиболее старым и длинным: начинаясь от верхней террасы Базы, разместившейся на кромке приютившего землян кратера, он тянулся многокилометровым рукавом до самого дна, к космопорту. Пространства внутри хватало не только пешеходам, но и небольшим грузопассажирским электрокарам.

Подняв руку, Тадеуш притормозил один из роботизированных автомобилей и запрыгнул внутрь. Сделать это было легко: электрокар представлял собой открытую платформу, на которой устанавливались ряды пассажирских кресел. Несмотря на раннее утро, транспорт оказался заполнен под завязку: историки, социологи, биологи, химики. Как без труда догадался Штур, большинство из них держали путь на космодром – всем не терпелось получить посылки, заказанные из Обитаемых миров за сотни световых лет отсюда. Поздоровавшись с мужчинами и женщинами, поляк уселся на свободное место и стал смотреть, как мимо проплывают гофрированные стены «Бродвея», шлюзовые створки, двери, ведущие в корпусы исследовательской станции. Он думал о том, с каким же масштабом земляне развернулись здесь за какие-то два десятка лет.

Да, двадцать лет. Ровно столько времени прошло с тех пор, как к окраине системы Шат’рэ подлетел один из тысяч автоматических исследовательских зондов, запускаемых землянами во все концы галактики в качестве разведчиков. Он задержался здесь совсем ненадолго перед тем, как снова умчаться в межзвёздные дали. Но этого оказалось вполне достаточно, чтобы обнаружить обитаемую планету класса «Терра – А», практически полностью идентичную Земле по физическим и климатическим параметрам.

Человечество успело привыкнуть к тому, что жизнь сама по себе оказалась не такой уж редкостью в космосе, однако этот мир сразу приковал к себе внимание, поскольку стал единственным, в отношении которого полностью сработали теоретические выкладки Клайпштейна и Бруни. Два ксенобиолога, жившие в начале двадцать второго века, занимались теорией конвергентной эволюции, пытаясь математически доказать, что при схожих условиях в двух разных мирах возможно возникновение практически идентичных видов живых существ. Долгое время это оставалось лишь предположением, – и вот, триста лет спустя, нашлись доказательства. У девяноста процентов биологических видов, заселявших открытую планету, имелись земные аналоги. Более того, длительная эволюция животного мира привела к возникновению разума.

Ростки цивилизации давали всходы не во многих мирах. Дюжина планет, часть из которых уже лежала в руинах – вот всё, что удалось обнаружить за трёхсотлетнюю историю межзвёздного космоплаванья. Однако даже на этом фоне обитатели Шат’рэ («Избранной», как называлась планета на одном из местных диалектов) выделялись среди прочих – ведь они оказались гуманоидами, причём чрезвычайно похожими на землян. Минимальная разница анатомического строения черепа и скелета – вот всё, что отличало два вида друг от друга. Непосвященный или невнимательный человек мог и не заметить различий.

Целый ворох исследовательских институтов разом вцепился в Шат’рэ как голодная собака в кость, маститые академики денно и нощно осаждали чиновничьи кабинеты, своим энтузиазмом заставляя бюрократическую машину проворачиваться быстрее. Вопреки обыкновению, наибольшую заинтересованность проявили не ксенобиологи и даже не социологи, а историки, получившие казавшуюся прежде невероятной возможность проанализировать ход развития общества, состоящего из столь похожих на землян индивидуумов. Проверить, что из столетиями выводимых максим и законов работает, а что – нет. Именно они развернули мощную пиар-кампанию в поддержку организации масштабной исследовательской экспедиции.

Под напором научного сообщества Мировой Совет, верховный орган власти Федерации Обитаемых Миров, быстро капитулировал, приняв экстраординарное решение пересмотреть уже сверстанный бюджет и выделить значительную часть ресурсов для сооружения постоянной исследовательской базы в системе Шат’рэ. Так началось строительство комплекса, которым сейчас командовал Тадеуш – а в те годы первый начальник экспедиции, Антон Голованов. При нём построили основные лаборатории, на орбиту вокруг планеты вывели множество микроспутников, до сих пор исправно изучавших её поверхность. Голованов стал первым человеком, ступившим семь лет назад на почву этого мира, и он же заставил Землю признать необходимость строительства исследовательских сооружений не только в космосе, но и на поверхности планеты, в глухих и безлюдных местах. А затем выступил инициатором программы включённого наблюдения, предполагавшей внедрение землян в инопланетное общество для изучения его изнутри.