Чтение онлайн

После сильных поражений этих, неприятель хотя и делал наступление, но был прогоняем неоднократно с поражением до самой ночи. Балабин, находясь на фланге, даже частично и в тылу, тревожил неприятеля и поражал довольно, доставил пленных уже на другой день по присоединении ко мне. Представляя в начальническое благоуважение вашей светлости неутомимую деятельность и отличное мужество, оказанное в этом сражении командовавшими донскими полками г-на генерал-майора Иловайского 5-го и споспешествовавших в сильном поражении неприятеля во все продолжение сражения полковых командиров подполковника Власова 3-го, а особенно подполковника Харитонова 7-го, который на всех ударах был впереди войскового старшины Жирова, командующего полком Денисова 7-го, войскового старшину Победнова и Симферопольского конно-татарского полка подполковника Балатукова, которые, командуя вверенными им полками, показали пример храбрости и подавали тем пример всем подчиненным своим, и прилагая им у сего именной список, покорнейше вашу светлость прошу по заслугам и следующего награждения» {57} .

Своей главной задачей Кутузов считал истребление основных сил ударной группировки французской армии. Хотя эта задача была решена в Бородинском сражении, тем не менее Кутузов решил сначала отойти к Москве и, пополнив армию резервными войсками, дать там второе сражение.

Вскоре на пути к Москве он получил рескрипт царя, запрещавший использовать войска, готовившиеся в подмосковных губерниях. Кутузов решил на время оставить Москву, надеясь сохранить армию и затем пополнить ее резервами. Под самой Москвой Кутузов хотел было дать бой, но, убедившись, что местность не благоприятствует бою, собрал военный совет в деревне Фили.

1 сентября 1812 г. состоялся совет в деревне Фили — у самой черты Москвы. На этом совете присутствовали высшие начальники русских войск. В просторной, лучшей избе мужика Андрея Савостьянова в два часа дня собрался совет. Мужики, бабы и дети мужицкой большой семьи теснились в черной избе через сени. Одна только внучка Андрея Малаша, шестилетняя девочка, которую светлейший приласкал, дал за чаем кусок сахара, оставалась на печке в большой избе. Малаша робко и радостно смотрела с печи на лица, мундиры и кресты генералов, одного за другим входивших в избу и рассаживавшихся в красном углу, на широких лавках под образами. Сам дедушка, как про себя называла Малаша Кутузова, сидел от них особо, в темном углу за печкой. Он сидел, глубоко опустившись в складное кресло, и постоянно покряхтывал и расправлял воротник сюртука, который, хотя и расстегнутый, все как будто жал его шею.

Кутузов открыл заседание военного совета вопросом, принять ли сражение перед Москвой. Мнения генералов на совете разделились. «Вы боитесь отступления через Москву, — сказал фельдмаршал, — а я смотрю на это как на провидение, ибо это спасет армию от разгрома.

Наполеон — как бурный поток, который мы еще не можем остановить. Город Москва будет губкой, которая его всосет… С потерей Москвы, — продолжал он, — не потеряна Россия… знаю, что ответственность обрушится на меня, но жертвую собой для блага нашего отечества». И, встав крепко на ноги со своего места, закончил: «Приказываю отступать. Что бы ни случилось, я принимаю единолично на себя ответственность перед государем, отечеством и армией». Своей первой обязанностью Кутузов считал «сберечь армию, сблизиться к тем войскам, которые идут к ней на подкрепление, и самим уступлением Москвы приготовить неизбежную гибель наполеоновской армии». Утром 27 августа русская армия снялась с бородинской позиции и отошла за Можайск.

Отход ее прикрывал арьергард под командованием М.И. Платова.

Совершив маневр от Москвы к Тарутину, Кутузов занял фланговую позицию, угрожавшую тылу и сообщением французской армии. Русской армии наконец удалось оторваться от врага и выиграть время для подготовки армии к контрнаступлению {58} . После трехмесячного отступления русская армия впервые за всю войну остановилась в Тарутино на довольно продолжительное время. Кутузов, взойдя на крутой берег реки Нары, сказал своим генералам и офицерам: «Теперь ни шагу назад. Приготовиться к делу, пересмотреть оружие, помнить, что вся Европа и любезное Отечество на нас взирают». При вступлении в Тарутинский лагерь на 22 сентября в составе русской армии было 75 671 строевых и 2610 нестроевых солдат. Из них пехоты — 57 927 человек, кавалерии — 8841 человек, артиллерии — 7773, пионеров (саперов) — 1130 при 622 орудиях. Тарутинским маневром вся стратегическая обстановка была изменена в пользу Кутузова. Русская армия не только оторвалась от войск Наполеона, но и получила необходимую передышку для отдыха, укомплектования и перевооружения, без чего нельзя было переходить в контрнаступление.

Русская армия у Тарутина прикрывалась авангардом Милорадовича. Наш и французский авангарды разделяла река Чернишна.

Впереди нашего авангарда находилась казачья сторожевая цепь. Сильные разъезды наблюдали все окрестные дороги и переправы. Кутузов хорошо знал численность и расположение вражеских войск благодаря усердиям сынов Тихого Дона.

«Надобно знать, что село Тарутино, где был Мой укрепленный лагерь, наделало неприятелю все беды… Каждый день, проведенный нами в этой позиции, был золотым днем для меня и для войск, и мы хорошо им воспользовались».

В Тарутино были осуществлены важнейшие подготовительные и организационные мероприятия, обеспечивающие успешный переход русской армии в контрнаступление.

Главные силы русской армии вступили в Тарутино 2 октября, а на следующий день войска уже приступили к организации обороны на правом берегу р. Нары.

В боевом построении русская армия в Тарутино располагалась следующим образом: впереди Тарутино, на левом берегу р. Нары, между деревнями Дедня и Глодово, занял позицию сильный авангард, состоявший из 2-го и 4-го кавалерийских корпусов под общим командованием Милорадовича. Главные силы армии располагались на правом берегу р. Нары. В 600—700 метрах от ее берега стояли 2-й и 6-й пехотные корпуса. Оба корпуса, примыкая флангами друг другу, были построены в две линии и являлись передовой частью армии. За ними на расстоянии 800 метров находились построенные также в две линии 4, 5, 3 и 7-й пехотные корпуса. Войска этих корпусов, занимая фронт длиннее фронта передовой части армии, прикрывали ее фланги, а 7-й пехотный корпус, находясь на левом фланге, был расположен фронтом к р. Истье. За второй линией пехотных корпусов, за их флангами стояла кавалерия: за правым флангом — 1-й кавалерийский корпус, а за левым — отряды легкой кавалерии. Главный резерв составлял 8-й пехотный корпус, располагавшийся за 5-м и 3-м пехотными корпусами, за ними находился дополнительный резерв, состоявший из 1-й и 2-й кирасирских дивизий под командованием генерал-лейтенанта Голицына (1-я кирасирская дивизия временно располагалась по квартирам). Позади кирасир был расположен мощный артиллерийский резерв, состоявший из 400 орудий. Фельдмаршал Кутузов, не желая его рассредоточивать, расположил его в глубине обороны с целью массированного использования артиллерии при проникновении противника в лагерь. Учитывая необходимость наиболее надежного прикрытия флангов, Кутузов выдвинул на левый фланг 1,5,6,11 и 33-й егерские полки под командованием полковника Гогеля и на правый — 4 и 48-й егерские полки под командованием полковника Потемкина. Кроме того, у верхнего течения р. Нары располагался крупный отряд Дорохова, обеспечивающий левый фланг тарутинской позиции.

Рядом к нему примыкали подвижные партизанские отряды Сеславина и Фигнера. Участники войны, в том числе Ахшарумов, Бутурлин, Голицын, оценивая тактические свойства тарутинской позиции, называют ее крепостью. «Достопамятный тарутинский лагерь своею неприступностью походил на крепость», — делает вывод автор первой истории войны 1812 г. Д. Ахшарумов.

Главнокомандующий армиями Кутузов и его штаб расположились в небольшой деревне Леташевке, в 5 километрах от Тарутино. Фельдмаршал поселился в простой крестьянской избе, состоявшей из одной комнаты, в углу которой за тесовой перегородкой стояла кровать Кутузова, а лицевая часть комнаты составляла своего рода его кабинет и столовую. Насупротив Кутузова жил Беннигсен в просторной избе, где проводил время праздно, угощая ежедневно роскошным обедом многочисленную свиту свою.

Недалеко от квартиры Кутузова поместился в курной избе дежурный генерал Коновницын со своей канцелярией главного штаба.

В Тарутино М.И. Кутузов развернул энергичную деятельность по подготовке к контрнаступлению. Особое внимание обращалось на пополнение армии резервами и формированием казачьих полков на Дону.

Еще 22 августа М.И. Платов отправил в Новочеркасск «решительное предписание» А.К. Денисову, в котором требовал, «чтобы все снаряженные из Войска служивые отставные чиновники и казаки, словом все приуготовленные к ополчению… высланы были по получению сего в 24 часа в поход» и следовали «прямейшими дорогами к Москве форсированно, без роздыхов». В Тарутине Кутузов вызвал к себе Платова.

— Ваше высокопревосходительство, — сказал Коньков, — его светлость требует ваше высокопревосходительство к себе.

— А ну его, — проворчал Платов, — чего еще им надо! — и стал одеваться. С Платовым поехал Коньков.

Кутузов сидел в избе за белым тесовым столом перед кипящим самоваром. В избе тут же находились несколько офицеров и Уваров. Кутузов разнес Уварова.

— Гвардейская кавалерия и казаки могли принести больше пользы. А вы ничего не сделали. Как же так? — удивился Кутузов.

— Казаки, — сказал Уваров. — Казаки только грабили. У них нет дисциплины.

— А почему вы об этом не сказали атаману?

— Атаман, ваша светлость, был пьян в этот день, — раздался чей-то молодой голос.

Чей это был голос, кто мог утверждать то, чего не было, — неизвестно, но клевета нашла себе место, и шестьдесят лет спустя «Московские ведомости» приписали неуспех Бородинского боя тому, что Платов был пьян в день величайшей битвы 1812 г. Уму непостижимо!

8 сентября 1812 г. 24 казачьих полка при шести орудиях конной артиллерии вышли с Дона в направлении г. Тулы, следуя форсированным маршем по 60 верст в сутки, несмотря на непогоду и плохие дороги. 5 октября 1812 г. Платов уже рапортовал о прибытии с Дона в армию первых 9 полков. С похвалой отозвался о быстроте продвижения донских казаков-ополченцев М.И. Кутузов, вступивший с 17 августа 1812 г. на пост главнокомандующего русской армией. Кутузов с тем большим нетерпением ожидал прибытия донских казаков в лагерь под Тарутиным, что русская армия имела здесь всего 10 000 сабель и остро нуждалась в пополнении своих рядов самой подвижной и маневренной силой, какой являлась донская казачья конница.