Чтение онлайн

Мы зашли в одну деревню. Немцы оставили ее. Крестьяне охотно снабдили нас продовольствием. Ночью мы ушли из деревни и пробрались мимо противника. На пятый день мы вернулись в лагерь...

27 мая 1944 года. Я отдохнул и на лодке направился по каналу в штаб объединенного отряда, находившегося в двадцати километрах от нашего лагеря. Там меня принял командир всех партизанских отрядов Брестской области — Сергей Иванович Сикорский.

Я поведал ему о преступлениях оккупантов в Бачке, а он в свою очередь рассказал мне о борьбе югославских партизан во главе с товарищем Тито. Сикорский поинтересовался, не хотел бы я на самолете отправиться в тыл в офицерскую школу. Я ответил отрицательно, так как мечтал остаться с партизанами и мстить фашистам. Сикорский дружески кивнул мне, и я вернулся в отряд.

4 июня 1944 года. Вместе с Сашей и двадцатью партизанами я ходил на выполнение задания. Нам предстояло из засады у дороги уничтожить немецкую автоколонну. За двое суток мы прошли 50 километров. Примерно 11 километров пробирались босиком по болоту, увязая в грязи. На третьи сутки мы расположились на опушке леса в придорожном кустарнике. Просидели в засаде десять часов. Наконец, около шести часов вечера, на нас неожиданно напоролся конный отряд немцев. Ни мы, ни они не ожидали подобной встречи. По нашим подсчетам, в отряде противника было примерно 300 человек. Значит, шесть на одного! И тогда послышался разъяренный бас Саши:

— Огонь по врагам!

Понимая, что только мощный огонь может заставить гитлеровцев отступить, мы открыли ураганную стрельбу. Наши хорошо замаскированные четыре пулемета, выдвинутые немного вперед, начали косить растерявшегося врага. В его рядах возникла паника. Лошади вставали на дыбы и грохались о землю вместе с всадниками. Враг стал отступать, но все еще оказывал сильное сопротивление. Разгорелся страшный бой.

Мы уничтожили около 120 фашистов и много лошадей, однако и у нас были убитые и раненые. Два наших пулемета оказались подбиты огнем минометов.

Тогда Саша приказал отходить. Противник к этому времени пришел в себя и начал контратаковать.

Мы остановились и, прячась за деревьями, забросали гитлеровцев гранатами. В конце концов мы заставили фашистов отступить.

Ко мне подполз обессиленный восемнадцатилетний паренек Коля. Изо рта у него шла кровь. Он был ранен в грудь и ждал от меня помощи. Я взял его под руки. Конечно, оказывая помощь раненому, я, наверняка, мог отстать от своих товарищей. Но меня больше всего беспокоило то, что у меня не было больше боеприпасов: остался только один патрон в пистолете и одна граната, И все же мы с Колей благополучно добрались до канала, а затем и до леса, где в избе нашли остальных.

Фашисты наугад обстреливали лес из минометов. Группа партизан прикрывала наше отступление. Мы погрузили раненых и убитых на повозки. Отступили дальше в болото и медленно двинулись в лагерь. Нужно было отдохнуть, вылечить раненых и похоронить погибших товарищей.

Так проходил день за днем. Мы совершали длительные походы, сидели в засадах, минировали железные и шоссейные дороги, взрывали мосты — в общем, вели беспощадную партизанскую войну. В сражениях и лишениях текли боевые партизанские будни, а вместе с ними приходили и боевой опыт, и успехи. Несли мы и потери. Но мы закалялись в борьбе против фашистов, сражаясь под лозунгом: «Смерть немецким захватчикам!»

Мы боролись с надеждой в сердце, с верой в окончательную победу. Конечно, мы все тосковали по дому и мечтали вернуться на родину, освобожденную от оккупантов. Во имя этого мы и боролись...»

В конце дневника Чонкич записал:

«19 июня 1944 года. Брестские партизаны двинулись на соединение с Красной Армией, которая выполняла свою освободительную миссию. Партизаны перешли к общему минированию и уничтожению дорог, и прежде всего таких основных магистралей, как Брест — Минск, чтобы помешать отступлению вражеских армий.

В ночной атаке на станцию Нихачево, которую оборонял вооруженный до зубов гарнизон оккупантов, я был тяжело ранен на минном поле перед вражеским дотом, опоясанным колючей проволокой. Меня ранило в ногу. Верный друг Озрен Рацков вместе с девушкой-партизанкой вытащили меня из-под огня. На рассвете прямо на земле, на шинели, мне сделали операцию: ампутировали ногу ниже колена. Мне потом рассказывали, что ночью в бреду я сорвал повязку. Началась гангрена, и только благодаря своевременному вмешательству бригадного хирурга, которому на маленьком двухместном самолете удалось благополучно приземлиться на болоте, жизнь моя была спасена. Теперь пришлось ампутировать ногу выше колена. Трудно описать, что я пережил в те дни.

Через несколько дней Красная Армия освободила район, где находился наш отряд. Партизаны перенесли меня через болото и передали в подвижной полевой госпиталь Красной Армии. Оттуда меня отправили далеко в тыл, в город Тамбов, а затем в военный госпиталь в Москву, который находился на Бауманской площади...»

После госпиталя Чонкич находился при югославской военной миссии в Москве. Там он встретился с Велько Влаховичем [5] и вскоре стал диктором югославской редакции московского радио. Не раз мы слышали его голос по радио: «Говорит Москва! Говорит Москва!»

Перейдя к партизанам, молодые югославские патриоты сразу же стали принимать участие в боевых операциях. Их переход к партизанам совпал по времени с так называемой «рельсовой войной». Партизаны систематически совершали налеты на магистраль Брест — Минск, которой гитлеровцы придавали важное значение. В первые же дни пребывания у партизан югославы из Бачки показали себя храбрыми бойцами.

Как-то партизаны устроили гитлеровцам засаду. Оккупанты ехали на повозках, которыми правили крестьяне, мобилизованные на лесозаготовки. Гитлеровцев было шестнадцать человек. В засаде находился взвод партизан.

По команде бойцы открыли беглый огонь. Чонкич решил захватить «языка» и крикнул немцам, что сопротивление бесполезно. Трое гитлеровцев подняли руки, двое бросились наутек, остальные же остались лежать неподвижно.

Однажды, когда партизаны отправились за продовольствием в ближайшее село, четверо югославских партизан чуть было серьезно не пострадали. Им не терпелось хоть чем-то досадить гитлеровцам, и югославы решили нарушить связь, срубив телеграфный столб. Но он оказался заминированным! К счастью, все четверо отделались легкими ранениями.

В другой раз отряд получил одно очень важное задание: требовалось заминировать участок железнодорожной магистрали Брест — Минск. К выполнению, этой задачи привлекались 60 партизан из Пинского объединенного отряда. До участка железной дороги, где предстояло установить мины, было примерно 15 километров. Партизаны вышли из лагеря вечером. Вместе с ними отправились в путь и санитары. Командование отряда приказало не оставлять ни убитых, ни раненых. Начальник штаба отряда показывал партизанам путь через болота и водные преграды. Примерно за сто метров до места партизаны развернулись в цепь и начали подползать к доту. Неожиданно хортисты, охранявшие железную дорогу, выпустили ракету. Партизаны прижались к земле. Ракета погасла, и вновь наступила темнота. Партизаны поползли вперед. Но в следующий момент в воздух взвилась красная ракета, и сразу же после этого противник открыл огонь из всех видов пехотного оружия.