Чтение онлайн

Надел фуражку, накинул на плечи брезентовую накидку и вышел из дому.

Дождь не прекращался. Только стал чуть помельче, будто его кто-то сеял сквозь густое сито.

Руднев, не поднимая головы, из-под козырька мокрой фуражки посмотрел на небо. Оно было все затянуто плотной свинцово-серой тучей, тяжело ползущей с запада.

Штаб учения до девяти часов утра решено было разместить в помещении райкома партии: туда можно было дозвониться из любого сельсовета даже ночью. А потом, на втором этапе военной игры, к началу наступления "синих", штаб должен был перебазироваться на северо-западную окраину города, на КП и НП руководителя учения.

В заместители себе Семен Васильевич взял директора путивльской школы No 2 Григория Яковлевича Базыму - тоже участника гражданской войны, бывшего буденновца, человека исполнительного, аккуратного и очень добросовестного, как все настоящие педагоги.

Григорий Яковлевич уже давно сидел в райкоме. Он прибыл сюда в третьем часу ночи и контролировал ход развертывающегося учения, начав сразу вести свой, как он в шутку говорил, "судовой журнал".

Как и Руднев, Базыма тоже был в комсоставской суконной форме и сшитой на военный манер фуражке. Когда Семен Васильевич вошел в комнату, Базыма встал из-за стола, шагнул навстречу, вытянулся и, приложив руку к козырьку, бодро доложил:

– Товарищ руководитель учения! За время вашего отсутствия никаких происшествий не случилось. Учение развивается согласно разработанному нами плану. В семь ноль ноль обе стороны заняли исходные позиции.

Руднев дружески улыбнулся, глядя в приятное, гладко выбритое лицо Базымы, которому очки и маленькие, чуть рыжеватые усики-мотыльки придавали какую-то особую чеховскую интеллигентность. "Молодец, старина! Хорошо докладывает, совсем по-уставному. И оделся соответственно обстановке..." с удовольствием подумал Руднев.

– Командующие обеих сторон спрашивают, - чуть понизив голос, продолжал между тем Базыма, - будут ли какие-нибудь дополнительные указания в связи с изменением погоды?

Руднев перехватил его взгляд, обращенный к заплаканному окошку, сразу поняв, каких "указаний" ожидают командующие обеими сторонами. Но он все еще не хотел допускать мысли об отмене учения.

– Вольно, Григорий Яковлевич!
– Семен Васильевич протянул ему по-дружески руку. Затем, сняв с себя брезентовую накидку, повесил ее на вешалку у двери.
– Это хорошо, что все вовремя заняли исходные позиции. Значит, не подвели! Не испугались дождя!..

– Да, чуть было не забыл, - спохватился Базыма.
– Перед вашим приходом звонили дежурные по танковой части из Сум и по авиаучилищу из Конотопа...

Руднев, будто его ударило током, быстро повернулся и шагнул вперед. В глазах его были одновременно и надежда, и скрытая тревога: от танкистов и летчиков зависело многое. Если они будут участвовать в учениях, ребятам не страшен никакой дождь.

– Доложили оба, что не смогут принять участия в нашем учении.

– Я так и думал!..
– Руднев с досадой рубанул воздух ладонью.
– Тоже мне... испугались дождя. Значит, в дождь они воевать не намерены.

Скрестив руки на груди, Руднев прошелся по комнате; потом остановился у окна, поглядел на пузырящиеся дождевые капли в лужицах и снова повернулся к Базыме.

– Что же будем делать, Григорий Яковлевич? Дождь не прекращается. Итак: если летчики и танкисты отказались "воевать" в дождь, то, может быть, хоть попробуем провести учение с ребятами?

Григорий Яковлевич неопределенно двинул плечами. Затем, глядя сквозь стекла очков на Руднева, заметил неторопливо:

– В такую погоду, Семен Васильевич, и пехоте будет трудно действовать. Не только танкам!..

– Короче говоря, ты предлагаешь отменить учение?

– Да, Семен Васильевич. Дождь льет уже больше трех часов. Земля превратилась в месиво. Какое же это учение, когда грязь по колено?

– Может, ты и прав, - после минутного молчания согласился Руднев. Но тут же добавил: - И все-таки, давай еще подождем до девяти ноль-ноль. Если дождь не перестанет, тогда... отменим.

– Хорошо, - согласился Базыма.

И сев за стол, опять принялся что-то записывать в свой "судовой журнал".

А Руднев, расстроенный срывом учения, зашагал по комнате, кляня в душе погоду, которая поломала все его планы... Вдруг до его слуха донесся слабый шум мотора. "Машина первого секретаря райкома партии, - сразу определил он.
– Неужели приехал узнать, как обстоят дела с учением? С ним все и решим..."

Вслед за шумом автомобильного мотора в коридоре послышались торопливые шаги целой группы людей.

"Что бы это могло быть? Делегация? Или гости нагрянули в район? строил Руднев догадки.
– Пойду-ка я гляну, что там за народ? Заодно и посоветуюсь с первым секретарем".

С этими мыслями он и направился в приемную. Она была уже полна народу. Семен Васильевич сразу определил, что гостей нет, одни свои: секретари путивльского райкома, председатели районного и городского Советов депутатов трудящихся... Лица у всех были сосредоточенные, суровые.

"Что-то стряслось!.." - мелькнуло в голове Руднева.

Открыв дверь своего кабинета, первый секретарь жестом пригласил всех к себе. Потом, увидев Руднева, протянул и ему руку.

– Здравствуйте. Хорошо, что зашли.

– Я был здесь. Услышал, что вы приехали, и решил посоветоваться, как быть с начавшимся учением в связи с переменой погоды...
– начал Семен Васильевич.

– Садитесь, товарищ Руднев, - секретарь показал ему на свободный стул.
– Потом об учениях... Сейчас у нас дела поважнее!
– И быстро направился к своему столу.

Когда все уселись, он обвел собравшихся каким-то беглым, необычно тревожным взглядом и начал приглушенным, чуть дрогнувшим голосом:

– Товарищи! Началась война с Германией!

Наступила полная тишина. Все сидели, затаив дыхание. Кое у кого даже появилась на лбу испарина.

– Сегодня в четыре часа тридцать минут, - продолжал первый секретарь, - немецкие войска без всякого предупреждения начали наступление по всей западной границе от Балтийского до Черного моря.

"Вот мерзавцы!..
– хотелось крикнуть Рудневу. Но он только молча стукнул кулаком по коленке. Потом вспомнил о своих маневрах.
– Так вот почему танкисты и летчики отказались от участия в нашем учении!.."