Чтение онлайн

По итогам проверки оперативная группа подготовила специальное письмо, которое было разослано в бригады. В целях дальнейшего улучшения разведывательной работы в письме предлагалось тщательно перепроверять донесения, усилить работу по поимке полноценных «языков», внимательно следить за передислокацией войск противника, устанавливать не только численность, вооружение частей, но и их номера или номера полевых почт.

Оперативная группа уделяла большое внимание организации контрразведывательной работы. Оккупанты засылали в зону шпионов, террористов, диверсантов. В Лепельской партизанской бригаде был выявлен вражеский агент, посланный туда для организации террористических актов против командования партизанской зоны. Крупные террористы были задержаны в бригаде имени П. К. Пономаренко, в полку И. Ф. Садчикова. Были приняты меры по усилению охраны питьевых источников, продовольственных складов, скотобоен, куда также стремились проникнуть вражеские диверсанты.

В очень сложных условиях пришлось работать партизанским разведчикам. Враги, окружавшие нас со всех сторон, наращивали силы. Положение в зоне осложнялось. Однако благодаря хорошо поставленной разведке происки врага не застигали нас врасплох. Разведчики были нашими глазами и ушами, предупреждали о грозящей опасности, минуя секреты и патрули, водили в тыл группировок противника, откуда партизаны наносили неожиданные удары по врагу. Когда же настало время самых тяжелых испытаний — тех испытаний, которые потребовали от всех нас, бойцов и командиров, партизан и мирных жителей, подлинного бесстрашия, невероятного напряжения нервов, громадной выдержки и силы воли, разведчики тоже шли в первых рядах. Таков закон войны: всякий бой начинается с организации разведки.

Сложную и очень опасную работу наших разведчиков умело направлял руководитель всей разведывательной службы в зоне капитан Д. А. Фролов. Он многое сделал для ее улучшения. Под стать ему были заместители командиров бригад по разведке Н. Н. Маяков, Л. А. Полетаев, К. А. Яско и другие. В полку И. Ф. Садчикова ходили легенды о командире отделения, позже комиссаре отряда И. М. Дредуне. Спокойный, неразговорчивый, в боевой обстановке он буквально преображался. Однажды, будучи раненым, Дредун с отделением 12 часов подряд вел неравный бой с окружившими его врагами и вышел победителем. Дредун не был профессиональным разведчиком, но взял четырех «языков», и среди них видного немецкого контрразведчика. По праву гордились партизаны разведчиками Михаилом Титовым и Брониславом Крижицким из бригады имени ВЛКСМ, Олегом Зелинским, заместителем командира этой же бригады, разведчицей Фросей Корень и многими другими.

В бригаде «Октябрь» смело действовали девушки-разведчицы. Нина Райсп была начальником отрядной разведки. Она славилась не только смелостью, инициативой, оперативностью, но также высокой точностью и аккуратностью. В разведке эти качества просто бесценны. Немало пойманных «языков» было на счету у Нины Райсп и ее бойцов. В боевой обстановке она действовала спокойно, расчетливо. Мужественная комсомолка сохранила хладнокровие и тогда, когда лицом к лицу встретилась с группой гитлеровцев. Нина выхватила пистолет и в упор убила немецкого офицера, но и сама упала, сраженная очередью фашистского автоматчика.

Разведчица Тамара Шкеленок была жизнерадостной, общительной девушкой. Опа легко сближалась с людьми. Эти черты характера очень пригодились ей в разведке. Тамара имела верных помощников и надежную связь с, подпольщиками, которых попутно снабжала минами.

Разведывательные данные, поступавшие в штаб в течение второй половины декабря 1943 года и в начале января 1944 года, показали, что противник продолжал наращивать силы у границ Полоцко-Лепельской зоны. Он усиливал старые, создавал новые гарнизоны, вел активную авиа- и наземную разведки. И все же необходимых для уверенных действий против партизан сведений вражеские штабы не имели ни в начале года, ни весной. «Положение с партизанами на западной границе Ушачского района, — отмечалось в докладной штаба 3-й танковой армии в конце февраля 1944 года, — мало доступно разведорганам… армии и по-прежнему остается невыясненным» [11] . В этой же докладной штаб армии сетует, что отказ верховного командования на ходатайство армии, которая намерена была для борьбы с партизанами на левом берегу Двины между Уллой и северным краем большого бассейна озер применить 131-ю пехотную дивизию, не представляет возможности также и в будущем разведать положение на западном берегу Двины [12] . Выходит, для противника оставалось «невыясненным» положение не только у западных, но также и у северо-восточных границ зоны. Правда, в донесении есть упоминание об оперативном центре, но что это за центр, кто его точно возглавляет, говорится лишь предположительно. Дорого обошлась гитлеровцам такая неосведомленность.

Ночь под новый, 1944 год выдалась морозная, ясная. Высокий бархатный купол неба был густо усыпан звездами. Ковш Большой Медведицы висел прямо над Двиной, словно собирался зачерпнуть в полынье холодной и прозрачной воды. Мороз все крепчал, до костей пробирая часовых. У партизан сильно мерзли ноги, но стучать валенками в настороженном лесном безмолвии запрещалось. Мороз стал донимать даже деревья, их треск отвлекал внимание, мешал слушать и смотреть. Посты на рубежах обороны были повсеместно усилены.

В самую полночь секреты на участке обороны партизанской бригады имени В. И. Чапаева, находившиеся километрах в трех от Западной Двины, вдруг увидели, как за рекой в небо взвились сотни разноцветных ракет, вслед за ними потянулись ниточки трассирующих пуль. Это гитлеровцы салютовали Новому году. Партизаны не отметили приход сорок четвертого салютами: надо было беречь патроны.

Правда, к Новому году положение с боеприпасами несколько улучшилось. В последних числах декабря, несмотря на нелетную погоду, над зоной на высоте 200–300 метров пронеслась группа скоростных советских бомбардировщиков в сопровождении истребителей. Мирные жители и партизаны были поражены необычным зрелищем. Люди от радости бросали вверх шапки, бежали вслед пролетевшим самолетам.

— Наши прилетели!..

Надо было видеть, как поднялось у людей настроение. Особенно порадовали партизан «посылки» с Большой земли: самолеты сбросили около 100 тысяч винтовочных и автоматных патронов. Это было большое, в прямом смысле свалившееся с неба счастье. К сожалению, удалось собрать не весь груз: часть ящиков разбилась, патроны рассыпались и потерялись в глубоком снегу.

Скоро установилась летная погода, были налажены регулярные рейсы У-2. Только за декабрь-январь они доставили в зону около 700 тысяч винтовочных и автоматных патронов, а также патроны для противотанковых ружей, гранаты, тол, перевязочные материалы. Обратными рейсами было вывезено около 300 раненых партизан.

Боеприпасы мы получили как раз в тот момент, когда они были больше всего нужны. Дело в том, что в первых числах января из различных источников стали поступать сведения о подготовке новой вылазки карателей. В районе Лепеля удалось захватить «языка», заведующего делопроизводством штаба бригады предателя Каминского, — некоего Котова. «Язык» оказался довольно осведомленным. На допросе он рассказал о готовящемся наступлении карателей.

— Когда намечается начало операции?

— В середине января.

— Точнее.

— Ориентировочно числа семнадцатого или восемнадцатого. Но дата, по-видимому, будет уточнена.

Предатель заискивал перед партизанскими командирами, унижался, молил о пощаде, рассказывал все, что ему было известно о планах своих хозяев. Было противно смотреть на этого трусливого подонка.

Продолжая давать показания, Котов рассказал о секретном совещании у командующего 3-й немецкой танковой армией генерал-полковника Рейнгардта, на котором присутствовал заместитель Каминского.

— Какие силы собираются использовать фашисты?

— Бригаду Каминского, охранные, эсэсовские части, местные полицейские гарнизоны.

— И все?

— Генерал обещал выделить также две регулярные дивизии. После боев под Невелем они сейчас находятся на переформировании.

— Где?

— Кажется, в Улле.

Перепроверка подтвердила эти сведения.

Итак, предстояла новая встреча с Рейнгардтом. Этот гитлеровский генерал приобрел известность еще в 1940 году, когда командовал танковым корпусом, действовавшим во Франции. Корпус, наступавший в мае 1940 года севернее Седана, с ходу форсировал реку Маас близ Мантерме и открыл путь 7 танковым и 5 моторизованным дивизиям. О Рейнгардте тогда говорили и писали как о мастере внезапного удара, умеющем успешно преодолевать все трудности технического осуществления операции. Таким его считали вплоть до битвы под Москвой, где 3-я танковая армия потерпела серьезное поражение.