Чтение онлайн

— Однако я не могу сказать людям, что борьба бессмысленна.

— Даже если будет об этом приказ?

— Я верю, что никто мне такого приказа не даст.

Крогулец внезапно встал, подошел к Ковалю. Метек, застигнутый врасплох, посмотрел вокруг себя. Он так заслушался, что не обратил внимания на сержанта.

— Отойди подальше, — сказал Крогулец, — и молчи. Понимаешь? Ты ничего не слыхал.

— Слушаюсь.

— Помни…

А беседа продолжалась еще долго. Сержант проводил гостя, когда уже начало темнеть. Коваль повторял про себя слова майора, пытался понять их смысл. Ходил по лагерю, всматривался в товарищей. Но ничего не понимал… Например, он, Коваль. Ему осталось одно: маузер, сжатый в руке. Стрелять до самого конца… Сенку — то же самое. Орлику еле удалось убежать из Мнихова. У Виса, Мрувки и еще у некоторых такая же судьба. А Юранд бежал из лагеря для военнопленных. Вицек убегал из дома буквально под пулями полицейских. Пожалуй, только Оркан, Лисек и Забора пришли в отряд по доброй воле. И что же выходит? Они должны спрятать винтовки? Трястись от страха при виде каждого незнакомого, убегать в кусты от каждого полицейского?

Рысю удалось сохранить отряд. Но решение было принято половинчатое: им было запрещено нападать на немцев и полицейских, проводить какие-либо операции; они могли только обороняться. А майор уходил, проклиная в душе свою поблажку по отношению к этому решительному поручнику и его энергичным, хотя и неприглядно выглядевшим в поношенной одежде солдатам. Намылит ему шею командование, думал он, это уж наверняка. Но майор слишком долго служил в армии, чтобы не знать, что уж если солдат готов к бою, то просто так винтовку не бросит.

Едва сержант успел вернуться в лагерь, как прибежал запыхавшийся связной.

— Меня прислал Виктор, — доложил он. — В деревню пришел человек. Говорит, что его преследуют гитлеровцы и он хотел бы примкнуть к нам.

— Он у Виктора?

— Не знаю. Но Виктор приказал сообщить вам.

— Сенк, возьми с собой двух человек и разберись на месте.

В лесу было уже темно. Только когда они вышли в поле, стало немного светлее. Здесь они ускорили шаг. В деревне связной скрытно подвел их к небольшому дому. Сенк пошел к дверям, кивнул Метеку, чтобы следовал за ним, а Орлику приказал прикрывать их со стороны дороги. При свете небольшой лампочки Сенк и Метек увидели двух мужчин, сидевших по обе стороны стола. Это были хозяин и его гость. При появлении партизан хозяин отодвинулся немного в сторону, незнакомец продолжал сидеть неподвижно, настороженно.

— Фамилия? — спросил Сенк.

— Збигнев Кашицкий. — Голос пришельца был ровный, сдержанный. Он сделал движение, словно хотел встать. — Вы партизаны?

— У вас есть какие-нибудь документы? — Сенк будто не слышал вопроса. Метек отошел к печке, откуда было лучше видно этого человека. Только теперь он заметил сидевшую здесь женщину.

— Конечно, есть.

— Откуда вы?

— Из Островца.

— Зачем вы сюда пришли? — спросил Сенк, как показалось Метеку, резко.

— Меня ищут жандармы.

— Почему?

— Может, лучше я это скажу наедине?

— Хорошо, — согласился капрал.

— Я рад, что встретил вас. Уже много дней скитаюсь по деревням.

— Давайте выйдем, пан Кашицкий, — предложил Сенк.

— Можно узнать куда?

— Вы хотели поговорить наедине. Нас можете не бояться.

— Я? — усмехнулся человек. — Своих я не боюсь.

Когда выходили из хаты, Сенк немного задержался. Метек заметил, что хозяин дома что-то прошептал ему на ухо, а капрал в ответ кивнул. Из темноты показался Орлик, все вместе пошли к калитке. За стодолой Кашицкий остановился.

— Вы меня извините, — сказал он, слегка запинаясь, — должен отойти в сторонку.

— Зачем?

— Ну… по нужде.

— Ладно, — весело сказал Сенк, — я вам составлю компанию.

Пристроились у стенки. Кашицкий долго возился, Сенк не торопил его, но напомнил:

— У нас нет времени.

— Уже иду.

Эта сцена вспомнилась Метеку со всей отчетливостью, когда вместе с Козаком они курили.

Через несколько часов так называемый Кашицкий, сопя и всхлипывая, копал продолговатую яму. Каждую минуту он останавливался, вытирал пот со лба и оглядывался на Метека и Козака.

— Копай, стерва, — говорил тогда лениво, без злости Козак.

— Послушайте, — вновь начинал тот, — у меня есть доллары.

— Подотри ими себе зад.

— Есть золото…

— Копай, сукин сын, — разозлился наконец Козак.

Расстреляли его полчаса спустя. Метек поднял винтовку, старательно прицелился в голову. Человек съежился и беззвучно плакал, размазывая грязь по лицу. После выстрела он качнулся и упал. Козак покрутил головой.

— Ну у тебя и нервы.

— А у тебя что, пошаливают?

— Да, — признался парень. Несмотря на свой лихой псевдоним, в сущности, он не был смелым человеком. Сейчас он даже боялся смотреть на лежавшего. Дрожащими руками скрутил цигарку и закурил.

«Собаке собачья смерть» — вот и все, что было сказано в адрес Видершталя вместо надгробного слова.

Опознал его сам Рысь. Даже не стал слушать рапорт Сенка.

— Видершталь! — криво улыбнулся поручник. — Что за встреча!

— Моя фамилия Кашицкий. — Голос Видершталя дрогнул, и он попятился назад, но стоявший позади Коваль подтолкнул его вперед.

— Что это ты такой нервный? — спросил с иронией Рысь. — Обыскать его.

— Это какое-то недоразумение, — попытался выкрутиться Видершталь.

— Заткнись!

— Меня заставили…

— Ты эти сказочки дурочкам рассказывай, а не нам.

Его увели на допрос, а Сенк стал хвастать:

— Я его сразу раскусил. Ну и хозяин дома, конечно, предупредил: слишком, мол, любопытный, как-то странно обо всем спрашивал…

Наконец они окончательно покинули Малиновку и направились на северо-запад. День застал их недалеко от шоссе. Вперед выслали разведку, а остальные отдыхали в глубоком овраге. Чувствовали, что готовится какая-то операция.

Рысь сидел в стороне и изучал карту. Бойцы разговаривали шепотом, боясь отвлечь командира от его мыслей. Видно было, что он чего-то ждет… Каждую минуту поглядывал на часы, а потом на тропинку, по которой ушел Крогулец.

— Будет дело, — шепнул лежавший рядом с Метеком Литвин. Он пришел в отряд откуда-то из Люблинского воеводства, был там арестован полицейскими, но бежал. Здоровенный флегматичный парень, он никогда не спешил, даже когда далеко и метко бросал гранаты.

— Ты так думаешь? — спросил Метек, чтобы сказать что-то. Он сильно нервничал, так как не любил ожиданий.

— Погляди на поручника. Охотится на крупного зверя.

Наверное… Хотя черт его знает, что может оказаться в этой пустоши. Впрочем, все свое внимание Метек сосредоточил теперь на себе, чтобы не выдать своего волнения. Он всегда волновался до первого выстрела. Потом уже волноваться не было времени…

— Говорили, — шептал Литвин, — что Рысь поклялся перебить всех мниховских гестаповцев. За свою девушку. Говорят, была красивая…

— Да, — подтвердил Метек. Порой он сам вспоминал Ханку. И Висю…