Чтение онлайн

Она удивлялась самой себе. Раньше она могла только мечтать о внимательном, романтичном мужчине, который будет заботиться о ней не только потому, что она ему нужна «в хорошей физической форме». Ивэн баловал ее: дорогие подарки, рестораны с устрицами и шампанским. Разве она могла мечтать об этом с Дэном? Да заикнись она об устрицах, он бы поднял ее на смех: «Шери, тебе не противно, что они пищат, когда ты поливаешь их лимонным соком?». А подарки? Ему даже не приходило в голову, что ей хочется получить от него хотя бы дешевую безделушку.

А я все равно о нем думаю, вместо того чтобы наслаждаться своей прекрасной, новой жизнью. Я изменила свою жизнь, но мысли остались такими же тревожными. Впрочем, это немудрено. Нельзя было начинать эту новую жизнь с очередного обмана. Ивэн до сих пор не знает всей правды о нас с Дэном. Да он бы и не поверил, если бы ему сказали, что его любимая женщина обыкновенная аферистка, которая скрывается под чужой фамилией.

Выбравшись из ванны и переодевшись, Шери направилась на кухню, чтобы приготовить себе завтрак.

Отчасти от скуки, отчасти потому, что Ивэн совершенно не умел готовить, она начала изучать премудрости кулинарного дела. Изучение продвигалось тяжело, и Шери жалела, что не может позвонить Дэну и спросить у него совета. Впрочем, очень скоро она вспомнила о Тилде Матесон — у Ивэна бывало много гостей, но ни с кем из них у Шери не возникало желания общаться, а уж тем более обсуждать свое неумение готовить.

Тилда, вопреки опасениям Шери, ни словом не обмолвилась о том, что огорчена из-за их с Дэном разрыва. Она подробно объяснила ей, как готовить стейк, и даже сказала, что может давать своей бывшей соседке уроки кулинарного мастерства. Шери обрадовалась не столько урокам, сколько тому, что Тилда обещала заглядывать к ней в гости: одиночество в этом доме действовало на нее угнетающе.

Когда Ивэн уходил, Шери старалась проводить в доме как можно меньше времени. Выручали курсы по лепке из глины — Шери давала уроки три раза в неделю. Как ни странно, столь непопулярное занятие заинтересовало саммерфилдцев, и очень скоро маленькая группа Шерилин увеличилась в два раза.

Шери поджарила тосты с луком и сыром и сделала кофе. Тосты дымились на тарелке, кофе — в чашке, а Шери разглядывала этот аппетитный натюрморт с полным равнодушием. Дэн бы точно заставил ее это съесть. Он постоянно твердил, что не позволит ей умереть с голоду.

Но сейчас Дэну наверняка не приходится готовить — Ивэн обмолвился, что его бывшая жена отличная хозяйка.

Наверное, Дэн счастлив, вздохнула Шери, отодвигая нетронутую тарелку с тостами. Я ведь о нем никогда не заботилась.

В Америке мало найдется городков, которые не были бы родиной какого-нибудь диковинного изобретения, овоща, фрукта, пирога или даже напитка. И Саммерфилд не был исключением из этого правила.

Так во всяком случае думал третий мэр Саммерфилда, о котором нынешний мэр, Пэдди О'Брайен, знал только из рассказов своей бабки, дружившей с бабкой того самого мэра. Третий мэр Саммерфилда, Эрнест Чайлд, внук той самой бабки, что дружила с бабкой Пэдди О'Брайена, долго ломал себе голову, чем же таким достопримечательным может похвастаться его родной городок.

Чтобы облегчить мэру задачу, к нему направилась огромная делегация саммерфилдцев с самыми правдивыми историями. Дескать, в Саммерфилде впервые увидели летающую тарелку, а еще в одном из саммерфилдских озер поймали рыбу, у которой хвост был длиной с анаконду (а все потому, что над озером пролетала та самая тарелка), а еще в Саммерфилде однажды нашли огромный алмаз, вот только какой-то чудак утопил его в том самом озере, где нашли рыбу с хвостом, длинным, как анаконда, отросшим после того, как над озером пролетел инопланетный корабль, — алмаз, к несчастью, так и не нашелся.

После всех этих «правдивых» историй мэр почти похоронил надежду прославить Саммерфилд хоть какой-нибудь достопримечательностью, но однажды он застал свою бабку (ту самую, что дружила с бабкой Пэдди О'Брайена) за изготовлением домашнего ежевичного вина, секрет которого она никогда никому не рассказывала, поскольку он передавался из поколения в поколение, причем только по женской линии.

И тут Эрнеста Чайлда осенило. Конечно же ежевичное вино! Вот что может наконец сделать Саммерфилд очередной родиной чего бы то ни было!

Свое великое решение мэр принял прямо на кухне и немедленно сообщил о нем своей бабке. Однако бабка оказалась не такой сговорчивой, как предполагал Эрнест. Она наотрез отказалась раскрыть городу рецепт ежевичного вина, пусть даже ради такого великого дела.

Мэр приказывал, топал ногами, капризничал, умолял, а под конец чуть не расплакался, заявив, что его бабка самая непатриотичная бабка на свете и ее упрямство позорит не только Саммерфилд, но и весь штат, да что там штат — всю Америку.

Это страшное обвинение так испугало несчастную бабку, что она наконец решилась принести семейный рецепт в жертву своей любви к родине. Благодарный внук не остался в долгу — он увековечил память о своей бабке в памятнике, который украшал центральную площадь Саммерфилда. Получилась довольно милая бронзовая старушка, в одной руке у которой красовалась бутыль с вином (жители Саммерфилда долго удивлялись, как такой маленькой старушенции удалось взвалить на себя такую тяжесть и при этом еще сохранить улыбку на лице), а другую она вытянула вперед, словно угощая всех саммерфилдцев бронзовыми ягодами ежевики.

Неувязка вышла только с днем, к которому надо было приурочить новый праздник. Мэр долго допытывался у своей бабки, в какой именно день ей передали рецепт ежевичного вина, но, увы, бабка с трудом припоминала даже год. Выручили его архивы, в которых он нашел день рождения бабкиной бабки, которая и научила внучку готовить вкуснейшее ежевичное вино.

Этот день рождения — к счастью, женщина родилась летом, а не зимой, иначе знаменитый праздник пришлось бы отмечать в стужу — и стал для саммерфилдцев великим событием, подготовка к которому не уступала по времени и стараниям рождественским хлопотам.

Однако с особенным размахом этот праздник начали отмечать уже во времена Пэдди О'Брайена, самого большого любителя праздников и самого щедрого на бесплатную выпивку мэра.

О'Брайен выкатывал в центр города несколько заранее заготовленных бочек с вином, и каждый, кто хотел полакомиться напитком, мог спокойно подойти к бочке и налить себе стаканчик. К ежевичному вину саммерфилдцы обычно подавали блинчики с брынзой, зеленью и растолченными грецкими орехами. На лакомства мэр тоже не скупился. Мало того, ввел новую замечательную традицию: все жители города ходили друг к другу в гости и угощали друзей и соседей блинчиками, а тот, кто принимал гостей, просто обязан был напоить их ежевичным вином. Отказ от угощения или отсутствие в доме бутылочки ежевичного вина во времена О'Брайена стал считаться верхом неприличия.