Парящая
Шрифт:
– Я изучал его методы и некоторые картины, но никогда не уделял им должного внимания. Кажется, я видел его, но не видел связи с северным сиянием до сих пор, – он остановился. – Оно красивое.
Я кивнула.
– Это я понимаю, – я отвернулась от картины к нему, улыбаясь. – Моя очередь? У нас не так много времени.
– Да.
Мы воспользовались временем, чтобы вернуться к месту встречи на палубе, где шезлонги были собраны на ночь. Он вытащил два для нас и поставил их рядом. Мы сели поближе друг к другу и поглядели на небо.
– Погляди туда! – Я взволновано указала на небо. – Это только круг, но если приглядеться, ты заметишь, что он создан мириадами звёзд. А палочка, удерживающая их вместе, тоже из звёзд.
Он украдкой посмотрел на меня, а я лишь усмехнулась.
– Это напоминает чупа-чупс.
Он рассмеялся.
– Милки вэй, марс и чупа-чупс, – он склонил голову. – Ты имеешь дело с небесными телами? Или с конфетами?
– И тем, и другим, – я была невозмутима.
Он улыбнулся в ответ.
– Может быть, объяснишь?
Я усмехнулась.
– Когда мой папа показывал мне звездопад, я никогда не предавала ему значения. И это по-прежнему неважно для меня, – я подмигнула ему. – Мой папа старался заинтересовать меня. Он рассказывал мне истории о вавилонских астрономах, которые изучали философию мироздания идеальной природы вселенной, они использовали опытные подходы, логические определения – в конце концов, даже такие интересные истории не смогли привлечь моего внимания в этот раз. Так что он использовал тяжёлую артиллерию.
– Конфеты?
Я кивнула.
– Отец говорил, что каждое созвездие можно отнести к конфетам, и предложил мне устроить состязание о том, какие сладкие созвездия нам удастся отыскать. В детстве я была большой сластёной, – я пожала плечами. – И это сработало.
– Твой папа умён, – он рассмеялся.
Я усмехнулась и указала на другую точку.
– Хорошо, тогда как насчёт этого? Похоже на круг с неровной окружностью.
Конец ознакомительного фрагмента.