Чтение онлайн

«Дорогая, бог с ними, — как бы говорила ей Пуки, чьи жиденькие прядки свободно болтались между зубьями гребня. — Я сама потом причешусь. Вы лучше меня прикройте. Прикройте меня».

— Вот так, — сказала Сара. — Уже лучше. Теперь ты ее немного разверни, а я подниму ноги, и мы ее… вот так… осторожно… хорошо.

Пуки теперь лежала, голова на подушке, а ее дочери стояли над безобразным немощным телом с чувством облегчения от сделанной работы.

— Знаешь что? — радостно сказала Сара. — Многое бы я отдала, чтобы в ее возрасте у меня сохранилась такая фигурка.

— Мм… У нее есть ночная рубашка?

— Не знаю. Сейчас посмотрим.

Все, что им удалось найти, — это легкий летний халатик, почти чистый. Склонившись над матерью, то и дело мешая друг дружке, они продели вялую конечность в один рукав, а затем просунули под ней ветхую ткань и принялись за второй рукав. Покончив с халатом, они закрыли мать простыней до подбородка.

— Все это, знаешь, непросто, — продолжила Сара уже в гостиной, где они собирали бутылки. — Жить с ней рядом… сколько уже прошло? четыре года?.. это, знаешь, испытание.

— Я себе представляю.

— Ты это видишь? — Держа в одной руке три или четыре бутылки, Сара свободной рукой обвела пространство вокруг. На всех поверхностях лежала глубоко въевшаяся грязь. Пепельницы ломились от сигаретных окурков. — А теперь иди сюда. — Она привела сестру в ванную комнату и показала ей унитаз, весь коричневый — что выше, что ниже уровня воды. — Ах, если бы только она могла остаться в городе, где ей было чем себя занять и с кем провести время.

А что ей делать здесь? Она весь день торчит у нас, сама не смотрит телевизор и нам не дает, а только говорит, и говорит, и говорит… Я вижу, как Тони уже начинает тихо сходить с ума, а она… она…

— Я знаю, дорогая.

Они спустились во двор — свежий воздух, даже несмотря на жару, принес облегчение — и отнесли груду бутылок в кухню большого дома, а там затолкали их поглубже в мусорный контейнер, кишевший мухами.

— Знаешь, о чем я думаю? — сказала Сара, когда они, обессиленные, присели на кухне. — Я думаю, мы с тобой заслужили по стаканчику.

«Скорая» приехала среди дня — четверо решительных молодых людей в белоснежных халатах, получавших от своей работы видимое удовольствие. Они зафиксировали больную на алюминиевых носилках, быстро, но не без деликатности снесли ее вниз, загрузили в машину, захлопнули дверцы и были таковы.

Вечером сестры поехали в больницу, где усталого вида врач объяснил им природу инсульта. Их мать может умереть днями, а может прожить еще много лет с серьезным поражением головного мозга В последнем случае ее, скорее всего, придется поместить в спецучреждение.

— А спецучреждения стоят денег, — прокомментировала его слова Сара по дороге домой, пролегавшей через чистенькие новые кварталы. — Которых у нас нет.

Впереди возникла неоновая вывеска: «ПЕРЕКУСИТЕ», а ниже, буквами поменьше: «Коктейли». Сара зарулила на автостоянку.

— Я еще не готова вернуться домой, — заметила она. — А ты?

Когда они втиснулись в тесный кабинет, Сара сказала:

— Мне захотелось посидеть под кондиционером еще больше, чем выпить. Правда, хорошо? — Она подняла стакан, чтобы произнести тост, и вдруг помолодела на десяток лет. — За то, чтобы Пуки полностью выздоровела!

— Вряд ли, Сара, нам стоит на это рассчитывать. Доктор сказал…

— Я знаю, что сказал доктор, но я также знаю нашу мать. Пуки — это нечто. Крепкий орешек. Она выкарабкается, вот увидишь.

Спорить было не о чем, и Эмили согласилась с сестрой: поживем — увидим. На какое-то время за столиком воцарилось молчание, и, пользуясь этим, с некоторой растерянностью и грустью Эмили еще раз проиграла в голове события прошедшей ночи. Нед? Тед? Наступит ли в этом вопросе какая-то ясность? Неужели с ней случилось то, что у алкоголиков называется отключкой?

Когда она снова сосредоточилась на реальности, сестра уже с гордостью рассказывала ей о Питере, который осенью пойдет в колледж. Впрочем, для него это всего лишь промежуточная ступенька перед поступлением в семинарию.

— За все эти годы он ни разу не поколебался в своем выборе. Так решил, и так будет. Удивительный мальчик.

— Мм… А что Тони-младший? Он должен был в прошлом году окончить школу.

— Все правильно, только он ее не окончил.

— Вот как? Из-за плохих отметок?

— Ну да. То есть он мог окончить школу, если бы он практически весь год не проваландался с этой… Неужели я тебе не рассказывала?

— У него появилась девушка?

— Если бы девушка. Тридцать пять лет, богатая вдова, которая сломала ему жизнь. Почти сломала. С ним стало невозможно разговаривать. Он не слушает ни меня, ни отца. Даже Питера.

— Знаешь, многие мальчики проходят через это. Все у него будет хорошо. Может, это даже пойдет ему на пользу.

— Вот и его отец так говорит. — Сара задумчиво уставилась в свой стакан. — А Эрик… он похож на Тони-младшего. И на отца, пожалуй. Учиться не хочет. Все, что его интересует, — это машины.

— А ты что-нибудь… пишешь, Сара?

— Да нет. Юмористические наброски из семейной жизни я, в общем-то, забросила. Я написала четыре очерка, но Тони не нашел их смешными. Он сказал: «Хорошо написано, удачные детали, интересно и все такое, но не смешно». Может, я перестаралась.

— Можно их как-нибудь почитать?

— Если хочешь. Тебе, скорее всего, они тоже не покажутся смешными. Даже не знаю. Писать с юмором труднее, чем серьезные вещи. Для меня, по крайней мере.

Эмили вновь унеслась мыслями в собственные проблемы и вернулась, лишь услышав, что Сара заговорила о деньгах:

— А знаешь, какую зарплату Тони получает в своем «Магнуме»? Постой, я тебе покажу. — Она порылась в сумочке. — Вот корешок от последнего чека. Смотри.

Эмили предполагала увидеть скромную сумму, но все-таки не такую; у себя в рекламном агентстве она получала больше.

— Это после того, как он там проработал двадцать один год, — продолжала Сара. — Ну? А все дело в этом дурацком высшем образовании. Его сверстники с инженерным дипломом все входят в топ-менеджмент. Конечно, Тони не рядовой рабочий, но он стоит гораздо ниже их в… в иерархии. Единственный наш дополнительный источник дохода — это от сдачи коттеджа, однако почти все деньги уходят на его поддержание. А налоги!

— Я всегда думала, что старина Джеффри вам помогает.

— Дорогая, Джеффри беднее нас. Его заработков едва хватает на оплату городской квартиры, да еще Эдна тяжело болеет.