Чтение онлайн

Время от времени Даш повторял свой маневр с зеркалом, но агенты и виду не подавали, что замечают его. Наконец, они услыхали, как Мюллер сказал: «Пойдем отсюда». Агенты ФСБ продолжали играть в карты: они не хотели рисковать, выслеживая эту коварную пару. Там, на улице, другие агенты продолжат слежку.

Слежка привела к пивной, где парикмахер Файе ночью беседовал с членами «Германо-американского союза». Один из этой группы, с которой встречались Файе и Лейнер, — любитель кислой капусты, по имени Антони Крамер,— ожидал в пивной Даша и Мюллера. Тем временем агенты выяснили, кто такой Крамер. Он жил на 83-й Восточной улице, в центре «Малого Берлина», и, подобно многим другим, работавшим на Гитлера, стал американским гражданином в 1936 году, через 11 лет после того, как приехал в США двадцатипятилетним юношей. Крамер служил инженером на конфетной фабрике. То был холостяк с тонкими губами и узкими светлоголубыми глазами, в которых застыла спокойная наглость. Он был самоучкой и особенно гордился этим.

Даш и Мюллер (ФСБ еще не было известно, кто такой Мюллер, ибо фото его не оказалось в архивах) беседовали с Крамером около получаса, выпили, а затем разошлись в разные стороны. Даш отправился к дому в Йорквилле. Выяснилось, что он живет здесь под чужим именем; еще одна забота свалилась с плеч ФСБ: теперь известно, где его найти. Мюллер вернулся в отель Клинтон. Крамер, преследуемый агентом, отправился в другую пивную, где встретился с диверсантом Тилем. Тот подал конверт. Крамер заглянул внутрь, кивнул и сунул пакет в карман. Похоже было, что в конверте лежали деньги.

Теперь, в начале второй недели слежки, события стали развертываться с необычайной быстротой. Всего высадилось восемь диверсантов. ФСБ определенно выследило шестерых, напало на след седьмого (Хаупт из Чикаго) и было твердо уверено, что теперь в любой момент в орбиту расследования может попасть и восьмой.

В Чикаго выяснили, кто владеет машиной, отъехавшей от дома старого Ганса Хаупта, когда агент собирался войти. Машину купил сам старый Ганс.

Стали перебирать фирмы, торгующие автомобилями. Продавца машины нашли меньше чем через два часа. Тот вспомнил сделку, состоявшуюся всего сорок восемь часов назад. Старый Ганс явился и заплатил наличными деньгами. Что это были за деньги? Новенькие двадцатидолларовые банкноты.

Был ли еще кто-нибудь со стариком? Да, с покупателем приходил еще один, по имени Отто Вергин. Он подписал акт о продаже в качестве свидетеля сделки.

Немного времени потребовалось, чтобы напасть на след Отто Вергина, человека сорока с лишним лет, ревностного члена «Германо-американского союза» в Чикаго. В архивах было обнаружено, что в прошлую войну он служил в германском флоте. Подобно большинству остальных, стал американским гражданином. Гитлер любит, когда немцы переходят в американское гражданство; ему кажется, что так легче шпионить и заниматься диверсиями.

Выследить Вергина оказалось весьма легким делом. Слежку удалось начать в тот самый момент, когда Вергин выехал из дому в автомобиле. Он жил недалеко от Хауптов.

Ехал Вергин недолго. Он направился не к Хауптам, как ожидали агенты, а к человеку по имени Вальтер-Вильгельм Фрелинг. Старая история! Вальтер-Вильгельм покинул «фатерланд» более десяти лет назад и сделался американским гражданином, но остался членом гитлеровского «Германо-­американского союза».

ФСБ выяснило прошлое старого Хаупта, Вергина и Фрелинга. Их биографии вскоре стали сплетаться в причудливый узор, приковывавший внимание агентов. Ганс Хаупт появился в США в 1923 году в возрасте двадцати девяти лет. Он оставил в Германии жену Эрну с трехлетним сыном Гербертом, которых позднее, в 1925 году, привез в Америку. Старый Ганс во время первой мировой войны служил в германской армии в Польше, Бельгии, Франции и Румынии; в Чикаго он стал рабочим и в 1930 году гражданином США. Жена его перешла в американское подданство только в 1941 году. Мальчик Герберт до отъезда в Германию был квалифицированным рабочим фирмы оптических приборов Симпсона в Чикаго; фирма эта, между прочим, занималась производством телескопов, танковых и авиационных прицелов для Управления артиллерийского и технического снабжения и для войск связи армии США.

Миссис Хаупт была урожденная Эрна Фрелинг, и расследование ФСБ показало, что ее брат работал шофером на грузовой машине в одной электротехнической фирме. Вергин, муж и жена, были близкими друзьями и Хауптов и Фрелингов. Отто Вергин, родившийся в 1896 году в Аренсвальде (Германия), приехал в Америку в 1926 году. Годом раньше он женился, а через год после его приезда в Америку переехала и его жена Кет. Отто стал американским гражданином в 1933 году, а жена год спустя. Отто Вергин проводил ночи большей частью в «Хаус фатерланд», пивной на Борд-Сайд, которая была местом сборищ нацистов в США, а когда-то и главным штабом шпиона Виллюмейта.

Вальтер Фрелинг, брат Эрны Хаупт, и дядя диверсанта, приехал в США в 1926 году в возрасте 25 лет. Он жил с сестрой Эрной и ее мужем до 1930 года, пока не женился на немецкой девушке. Американским гражданином Фрелинг стал в 1931 году, а жена его — в 1935 году.

Эрна Хаупт, мать Герберта, поехала в Германию в гости в 1939 году и вернулась влюбленной в «фюрера». Время от времени, будучи по-немецки скаредной, она работала прислугой и после возвращения из страны нацистов поступила служанкой и кухаркой в одно семейство в Гленко, северном предместье Чикаго. Агенты разыскали ее прежних хозяев и узнали, что их бывшая служанка не стеснялась в выражении своих чувств к Гитлеру. Ганс Хаупт обычно заходил по вечерам за своей женой. Иногда, когда у хозяев бывали гости, Ганс помогал жене мыть посуду, чтобы она могла пораньше закончить работу.

Однажды хозяйка зашла на кухню, где Ганс помогал мыть посуду. Она сказала:

— Кажется, ваша жена считает Германию чудесной страной?

— Да, — отвечал Хаупт.— Это самая замечательная страна на всем земном шаре! — Глаза старика загорелись; это было как раз после вторжения Гитлера в Норвегию.

— Да, — продолжал он, — если фюрер решит захватить Соединенные Штаты, это будет для него столь же легким делом, как и все остальное. Ведь повсюду в стране имеется тайная армия, готовая повиноваться любому приказу, исходящему из отечества. Армия эта завоюет всю страну, как Германия завоевала Норвегию.

Агентам, выслеживавшим других нацистов, было известно, что американские немцы буквально безумствовали от восторга, когда Гитлер захватил Бельгию и Голландию, и с типично немецкой наглостью во всеуслышание выражали свои чувства. Эта самая наглость, это слепое доверие к пропаганде Берлина сильно облегчили ФСБ его задачи, когда настала пора обшарить все крысиные норы и вытащить оттуда тысячи потенциальных и действующих предателей.

Одновременно ФСБ обратило внимание на телеграф. Ему удалось напасть на две телеграммы, представлявшие значительный интерес. Одна была радиограммой, переданной через почтово-телеграфное ведомство 24 августа 1941 года из Токио и адресованной мистеру и миссис Хаупт. Телеграмма гласила:

«Дорогие, чувствую себя хорошо, нахожусь в Токио, отель Дейтите. Надеюсь, что вы здоровы. Напишу, как тольку смогу. Герберт».

7 декабря 1941 года, в тот самый час, когда в Америке стало известно о нападении японцев на Пирл-Харбор, миссис Хаупт явилась в местное почтово-телеграфное отделение и отправила сыну, который все еще находился в отеле Дейтите в Токио, телеграмму:

«Поздравляем с днем рождения. Желаем весело провести рождество; с новым годом, с новым счастьем и любовью. Твои родители».

Тем временем агенты ФСБ работали и в Джексонвилле. Им стало известно, что в отеле Семинол, в 40 минут первого в ту ночь, когда диверсанты высадились во Флориде, остановился человек из Нью-Йорка, зарегистрировавшийся под именем Эдварда Дж. Келли. Он выехал из отеля в половине восьмого, то-есть меньше чем через семь часов после приезда. В регистратуре отеля было обнаружено, что он уплатил вперед пять долларов за номер 402; это указывало, что он был с кем-то: пять долларов плата за номер для двоих.