Чтение онлайн

Поэтому, натянув поводок ещё сильнее, я дёрнул его, и теперь её губы прижимались к нижней части моего пениса — ощущения её дыхания на моей коже было достаточно, чтобы сделать меня диким.

«Играй в игру, Тайлер».

— Я заплатил тебе за то, чтобы ты мне отсосала, — прошипел я. — Ты можешь сделать это по собственной воле, или я заставлю тебя. Так что, если ты не хочешь этого, тебе лучше открыть свой прелестный маленький рот и выполнить свою грёбаную работу.

Поппи покрылась мурашками, и я не упустил того, как она пыталась потереть бёдра друг о друга. Я нетерпеливо просунул палец между её губами и заставил их раскрыться.

— Пусти меня в свой ротик, — предупредил я, — или расплата будет жестокой.

Не надо быть проницательным наблюдателем, чтобы не заметить в её глазах особую вспышку интереса к этой идее; Поппи желала нарваться на неприятности, но ещё я думаю, что она хотела мне отсосать, потому что в итоге поместила свои сладкие яблочные губы на кончик моего члена и, встретившись в этот момент со мной взглядом, накрыла его ртом, прижимаясь обжигающим языком к моему стволу.

Крепко удерживая поводок рукой, я откинулся назад, наблюдая за шоу: за тем, как колыхались её груди, пока Поппи трудилась надо мной; как её ореховые глаза окидывали меня тем взглядом, что будет возбуждать меня в душе ещё много лет. И эти губы как великолепный красный ореол вокруг моего члена… Они были единственным ореолом, который я когда-либо захотел бы снова, кольцом грешных желаний и дьявольских наслаждений.

Она двигалась вниз и вверх, иногда прищёлкивая языком, а иногда проведя им горячую широкую линию вдоль моего ствола. Я толкнулся ей навстречу, ударился о заднюю стенку её горла и, потеряв всякое подобие терпения, схватил её за затылок, чтобы Поппи не удалось отстраниться. Я удерживал её голову обеими руками и вколачивался таким образом несколько долгих секунд, трахая её горло так, как имел её киску: жёстко и бесцеремонно — она заслужила это, будучи такой наглой и бесстыдной дразнилкой.

— Тебе нравится? — спросил я. Поппи осторожно дышала через нос и не могла ответить, поэтому я говорил за неё: — Уверен, что да. Тебе нравится, когда клиент грубо с тобой обращается. Ты становишься влажной, когда к тебе относятся как к шлюхе, не так ли?

Она издала звук, который мог означать как «да», так и «нет», или вовсе быть лишь стоном чистого удовольствия. Как бы то ни было, это заставило сжаться мой желудок, мои руки вцепились в кожу головы Поппи, а яйца напряглись от необходимости освобождения. Но я не хотел кончать ей в рот.

— Стоп, — приказал я, потянув за поводок.

Она подчинилась, выпуская мой член со слезящимися, размазанными глазами и с одной из самых больших улыбок, которую я когда-либо видел на её лице. Я использовал поводок, чтобы приподнять лицо Поппи, и после наклонился к ней:

— Сколько за трах?

Её улыбка постепенно превратилась в нечто более тёмное, и оно обещало мне всё, что я только пожелаю.

— Мы… Мы не должны этого делать, — произнесла она тихо.

— Мне плевать, — прорычал я. — Я хочу трахнуть тебя. Сколько?

— Всё, что у тебя осталось, — ответила она, вызывающе изогнув бровь, и я молча похвалил её за преданность нашей игре.

Я достал бумажник и оставшуюся наличность — около $700 (чёрт, у Поппи было много денег) — а затем бросил купюры в воздух. Они медленно опустились на пол.

— Собери их ртом.

— Нет.

— Нет? — я дёрнул за ленту достаточно, чтобы она вспомнила о своём положении. — Я хочу получить то, за что заплатил. Теперь. Собери. Их.

Я заметил момент капитуляции Поппи по её осанке, но стоило ей начать нагибаться, чтобы дотянуться до ближайшей купюры, как я наступил на деньги:

— Сначала сними трусики.

Она прикусила нижнюю губу, и я не знаю, как выглядело моё лицо, но его выражение, каким бы оно ни было, всё же убедило Поппи не испытывать меня. Она встала, зацепила большими пальцами свои трусики и скинула их вниз, затем выступила из них, оторвавшись от пола сначала одним золотым каблуком, а потом другим.

После Поппи наклонилась и начала собирать деньги.

Пока она занималась этим, я держал поводок ослабленным, разматывая его, чтобы у неё было достаточно пространства, и в то же время облизывался на её набухшее между ног совершенство. Когда мы вернёмся домой, я хотел бы боготворить её своим ртом, хотел бы, чтобы Поппи кончала на мой язык снова и снова. Она заслужила это, мой ягнёнок, тем, что была готова ради меня на всё, создав эту маленькую игру, в которой я мог бы брать и брать у неё. Да, после этого я собирался вознаградить её.

Но прямо сейчас…

Я опустился на пол позади неё, тоже на колени; не думаю, что она меня услышала, потому что музыка была довольно громкой. Поппи полностью нагнулась вперёд: её лицо на полу, задница высоко в воздухе — я обхватил свой член и одним грубым толчком вошёл в неё целиком, одновременно с тем сильно ударяя её по ягодице.

Она взвизгнула — счастливый звук — и этого стало достаточно, чтобы не подпускать мою совесть близко, поскольку я трахал Поппи жёстче, чем просто по-джентельменски: не слишком быстро, но резко и глубоко, настолько глубоко, что её пальцы поджимались, а мои яйца бились о её клитор.

И тут та змея снова заскользила — разгневанная, ожесточённая змея — потому как я вспомнил, что являюсь не первым мужчиной, который делал здесь подобное с Поппи, что в этом самом месте её так трахали и раньше; затем эта злость опалила мои ладони и свернулась в моём паху.

Я хотел наказать её. Хотел причинить ей боль, как она сделала больно мне, заставляя меня так сильно беспокоиться, но вместо того, чтобы ранить её, я вышел из неё и встал; мой член был влажным и таким же твёрдым, как грёбаная сталь, пульсировавшим от необходимости трахнуть киску, всё ещё выставленную передо мной в приглашении.

Я не желал быть Иродом. Не совсем.

Я сел в кресло.

— Иди сюда.

Я кивнул в сторону члена, так что Поппи знала, чего я хотел, поэтому без колебаний она забралась ко мне на колени и пронзила себя моим стволом, опускаясь вниз своей тугой, разгорячённой киской, сиськи же её оказались прямо передо мной.

И вот теперь, когда мог видеть её лицо, теперь, когда не мог быть жестоким, я признался:

— Я не могу так. Это заставляет меня желать…

Но я не мог подобрать слова. Они были слишком омерзительны. Вместо этого я зарылся лицом в её груди, вдыхая её лавандовый аромат и запах чистой ткани её лифчика.

Поппи потянула меня за волосы, запрокидывая мою голову назад.

— Хочешь сделать мне больно?

Я закрыл глаза. Не мог смотреть на неё. Поппи должна ненавидеть меня, но она продолжала меня трахать, раскачиваясь назад и вперёд, как делают это женщины — не поднималась и опускалась — и используя мой член лишь для достижения оргазма, будто остальная часть меня не имела значения.

Боже, это было горячо.

— Я и так догадалась сегодня, — сказала она. — Вот почему я привезла нас сюда.