Чтение онлайн

Верно, верно — мерзкий помойный грызун, попавший в ловушку. Видите, как извивается от боли? Что-то даже, вроде бы, визжит — наподобие: «Хватит, хватит, не надо больше, прекрати, я скажу…»

Но шаги не стихают — кружат и кружат. Мягкие, хищные. Замыкают в кольцо, в безвыходную ловушку. Рвущая боль и шелест голоса — едины.

— Да, конечно. «Крыса». Припоминаю, что это было твоим занятием и до Рифов. Завоевать доверие. Влезть внутрь. Кто заподозрит такого полезного, такого необходимого… А какой ранг? Наверняка высокий, ты ведь такой старательный. И что же делает «крыса» такого высокого ранга в питомнике Лортена? Кому-то понадобился Лортен? Питомник? Арделл? Слушаю, Лайл. Давай. В чём было задание?

— Я… не… не знаю…

Голос дрожит, срывается в хрип, потом в визг. Потом — в мольбы. Но допросчик только цокает языком. Отлично лжёшь, Лайл. Не растерял мастерства. Ты, кстати, знаешь, что врать нехорошо?

Вторая волна боли приходит за первой — от затылка и вниз по позвоночнику, острая, жгучая, так что остаётся только корчиться и скулить. И ждать, что он остановится — должен же он остановиться, он же всегда останавливался, чтобы дать мне ответить…

Но шаги всё плывут — размеренные, плавные. В голосе допросчика — разочарование, а его нельзя, нельзя, нельзя разочаровывать, и спина изгибается сама собой — подставить хребет в знак покорности…

— Ты же понимаешь, Лайл, как легко мне вернуться с этого задания одному? Трагические случайности на охоте… особенно если тварь опасна, вроде гидры или беспамятников… Давай же, мне любопытно. Что за заказ?

— Они мне правда… ничего не…

Бо-оженьки, почему я так и не научился от этого отвлекаться, почему не выпил обезболивающее сразу, почему…

Кажется, я слегка растворился — в зное, крысином визге, в попытках кричать, в мольбах.

В воде Рифов — прибрежной, солёной, хлынувшей в горло.

Подумал ещё — махнуть хвостом, уплыть в глубину. И тут понял, что вода пресная, просто смешивается с кровью во рту.

Наверное, язык прикусил, когда отключился. И затылком ударился о валун — вон, раскалывается…

На удивление — раскалывается затылок, а не валун.

— Пей, Лайл, — полный неизмеримой заботы голос из блаженной темноты. — Раньше ты выдерживал дольше.

Темнота перестала быть блаженной. Я глотнул ещё, и фляжку от губ убрали, зато в лицо брызнули водой.

— Старею, наверное, — прохрипел, приоткрыл глаза.

Я полусидел на траве, опираясь на валун. Боль схлынула, оставила дрожь да тягучее, ноющее ощущение. Будто послевкусие от старого, знакомого кошмара.

Нэйш закручивал колпачок фляжки — прямо-таки жрица Целительницы, только знака Милосердной Длани не хватает. Ну, и ещё кое-чего.

Милосердия, например.

— Вижу, тебе лучше. Продолжим?

— Не надо. И так всё скажу. Хочешь — можешь взять у вашей нойя эликсиров правды, проверить. Я… не солгу.

Потому что крыса поднялась изнутри, оттолкнула в сторону, и грызун теперь главный, и главное — выжить, только выжить и избежать боли, а всё прочее неважно, и это он шепчет моими губами:

— Они направили меня втёмную, не обозначая задания. Сказали внедриться и ждать. Они сами сообщат — когда действовать. Им нужен срыв какого-то дела, какого-то… одного дела, но какого — они не уточняли. Думаю либо не знают сами, либо заказчик чего-то ждёт…

— Интересно.

По крайней мере, он не начинал опять играть со мной в Рифы. И камень холодил спину, а солнце грело сверху. И я мог шептать:

— Сволочи, дали мне контракт с залогом, под залог бляхи… под залог жизни. Я не могу не выполнить, не могу отказаться. И при этом даже не знаю, что им нужно. А тут ещё ты, черти водные… Ты, чертовы зверушки, да еще эти придурки… Всегда считал себя невезучим, но тут мне, кажется, не свезло просто удивительно.

Крыса внутри подрагивала, нашёптывала — тут задрожи голосом, тут вставь истерический смешок, а тут сорвись в полурыдание. Так, Гроски, так, ещё жальче, ещё ничтожнее. Ты — не опасность. Пусть себе смотрит с презрением, пусть не желает замараться, главное — выжить и избежать боли.

— Ты навёл их на меня.

— Нет.

Он шагнул вперед со слегка разочарованным видом, так что я подскочил и вжался спиной в камень.

— Нет, погоди! Я только обозначил насчет тебя, сказал, что ты… можешь помешать, я понятия не имел — какие выводы они сделают. Нэйш, ты серьёзно думаешь, что, если бы их наводил я — я не упомянул бы твои умения? Боженьки, я же видел тебя в работе, я бы попросил… не знаю, чтобы они с десяток нормальных «уборщиков» выслали. И главное… ты что, думаешь, я бы просил взять тебя живым? Надеюсь, что ты не считаешь меня полным идиотом.

Сверху хмыкнули, так что я рискнул — приоткрыл один глаз. Нэйш рассматривал меня, наклонив голову. Будто прикидывал — стоит ли возиться с данным экземпляром, или можно уже вешать на стеночку.

— Видимо, я должен быть польщён?

Мотнул головой — а это уж как знаешь. Противная дрожь всё не уходила, сотрясала тело, и покалывало спину, тянуло шею, ныла рука. Что там говорила красотка-нойя — укрепляющее у нее не только восполняет силы, но и от боли может малость помочь? Надо бы попробовать — только вот пальцы дрожат и скользят по поясу, рука не слушается, прерывается дыхание…

И давит неизвестность — как холодный, изучающий взгляд. Потому что допросчик всё ещё тут — раздумывает, верить мне или нет, и следит, следит. Какой смысл? Все козыри брошены на стол, ход уже не за мной, а выиграть партию теперь, когда он знает — и вовсе невозможно.

— Я хочу знать, в чём твоё задание.

Чуть не раздавил пузырёк во мгновенно вспотевших пальцах.

— Я же тебе ска…

— Когда тебе сообщат его. Я хочу знать — в чём оно заключается. И ты мне скажешь.

Это уже тянуло на такой уровень изощрённости, что крыса внутри перестала извиваться и зашипела. Какого…

— Нравится играть с мышкой перед обедом? Или что у тебя там… на конвульсии смотреть? Нет, я не отказываюсь от нескольких дней или месяцев жизни, просто тебе-то на что? Хочешь поймать на горячем? Так ведь поймал уже. Собираешься сорвать мне заказ и понаблюдать, как Гильдия снимет с меня голову? Думаешь, у них фантазия побогаче твоей? Или хочешь сдать меня законникам? Ты…

— Знаешь, Лайл, тебе стоит больше доверять людям.

Бранные словечки в глотке смялись и скомкались, придушенные взрывом нежданного хохота.

— Да… — продолжил «клык» невозмутимо. — Я же сказал: я хочу знать твоё задание, и только. Можешь считать это любопытством. Может быть, я просто понаблюдаю со стороны. Или, кто знает… решу даже помочь.

— Помочь… мне?

Наверное, я выглядел порядком-таки забавно — с совершенно ошарашенной физиономией. Устранитель выпустил из-за зубов небольшой смешок.

— Может, ты заметил, я далёк от идеалов Арделл по поводу любви ко всему живому. Так что в питомнике я по другим причинам. Например, здесь обширный материал для наблюдений. На выездах встречаются иногда исключительные экземпляры. И не только на выездах.