Чтение онлайн

— Можно я тебя поцелую?.. Было бы обидно сгореть, и не повторить то, что было на площади.

— Ты не сгоришь, — еле слышно выдохнула Кира. Что происходит?! Жар Влада словно начал проникать и в нее. Понемногу, почти незаметно, но внутри словно кто-то раздувал костер. Она чуть качнулась вперед и застыла в паре сантиметров от его лица.

Его пальцы разжались, выпуская ее ладонь и вплелись в растрепанную светлую гриву, не оставляя ни миллиметра расстояния между ними. Губы пленили ее чувственные губы, накрыли властно, жадно, страстно, разделяя дыхание. Он раскрылся ей на встречу, совсем как тогда, позволяя странному перепутанному клубку обрывков чувств и эмоций вырваться на свободу, подстегиваемому кипящим в нем жаром.

Желание… вот как это называется. Настоящее желание.

Искорки чистой страсти плясали на их губах.

— Кира…

А она молчала… Внутри бились в истерике ярко-красные нити, тянясь к нему, жадно поглощая его эмоции, его желания и требуя еще и еще. Большего…

— Да… — воздуха хватило только на один еле слышный выдох. Но руки словно сами собой прошлись по его плечам, зарылись в волосы, чуть сжали… Она чувствовала, как бьется его сердце, но жар… Кажется, он ушел. Или она теперь также горит?

Он неловко стряхнул с себя обувь, пошатываясь, как пьяный. Выпутался из куртки, целуя ее губы, скулы, шею, комкая тоненький шелк халатика. Нечем дышать. Только ею можно. Только ее пульс поддерживает бешенное биение его сердца в груди.

Он подхватил ее на руки, прижимая к себе так крепко, будто хотел присвоить, сделать частью себя, так же, как чувствовал сейчас. Ток крови по венам, жар ее тела…

Он не помнил как добрался до спальни, только на миг ощутил боль в плече: кажется, не вписался в дверной проем. К черту… к черту все. Кира…

А у нее не было сомнений, и вопросов — тоже. И даже мысль, занозой засевшая в мозгу была сейчас лишь рябью, тенью. Она этого хотела. Она этого ждала. Всплеска, жара, его силы, его мягкой и рычащей пустоты.

А он уже не просил, не шептал. Он — любил. И кто бы знал, откуда в бывшей ищейке столько нежности, столько чуткости и столько настоящего искреннего желания. Когда каждое касание вызывает прерывистый стон, каждый поцелуй лишает рассудка. Впервые за всю жизнь.

Точка невозвращения — непонятная, но острая боль, на короткий миг пронзившая его тело и словно открывшая настежь, распахнувшая душу, властно исторгнувшая с истерзанных поцелуями губ крик. Потому что жар, кипевший внутри, хлынул из него наружу, прочь из содрогающегося тела, в нее, такую же раскрытую нараспашку.

А Кира, потерявшаяся, ослепшая от хлынувшей в нее вдруг силы, вскрикнула негромко, задохнулась, устремляя невидящий взгляд в потолок. И казалось, что там пляшут сотни молний, ветвятся, переплетаются. Срываются вниз, заставляя ее дрожать и стонать сквозь стиснутые зубы. Удовольствие? Боль? Что-то большее?

Самое яркое, четкое ощущение — его, Влада, руки вокруг нее. Реальность — тяжесть его тела. Целый мир клином — в касании его губ. И хочется и плакать, и кричать. Но с губ срываются только беспомощные стоны.

Быстрее и быстрее, пока не сходит в груди с ума сердце, пока не пронзает судорогой удовольствия тело. Кира, я это ты. Ты это я. Твое сердце вбивается в мое. Переплелись вены как ветви. Ты даже дышишь тем воздухом, который вдыхаю я, а я вижу себя твоими глазами. Вздох… поцелуй с привкусом крови гасит крик. Последний. Победный. Торжествующий.

— Кира!.. — слабость накатила резко. Он почти упал, накрывая ее собой.

Вдох, выдох… И мягкое касание губ к ее виску. По-другому. Все по-другому. Он чувствовал. Он чувствует!

— Спасибо… — шепнул Влад немного погодя. Дыхание выровнялось не сразу, да и сердце из груди все еще норовило выпрыгнуть. Он обнимал ее, она — его. Умирать было не жалко. Странное чувство накатило и схлынуло. Умирать все-таки не хочется. Вот так, узнав, наконец, какова на вкус настоящая страсть. — Ты прекрасна, моя Королева.

Кира с улыбкой провела рукой по его лбу, погладила по скуле.

— Ты не горишь больше. Жар спал, — накрыла ладонью его сердце, бьющееся, кажется, о самые ребра. — Это стоило того, чтобы об этом мечтать?

Влад на дрожащих руках приподнялся над нею, заглянул в бездонные серые глаза и улыбнулся. Уголки губ нервно прыгали, но внутри не было ни страха, ни колебаний. Одно только безграничное тепло и удивление.

— Да, — выдохнул он, опускаясь на разоренную постель.

— Хорошо, — Кира свернулась клубочком, улыбаясь. Действительно хорошо. Сыто поют еще напряженные ярко-красные нити «масти» внутри, а тело такое легкое-легкое… — Спать? День был долгим.

— Надеюсь, это все мне не приснилось… — он поерзал, вытягивая из-под себя одеяло, натянул его до самого носа и прижал девушку к себе, точно не желая ни на миг выпускать ее из рук. Чтобы не исчезла, не истаяла как мираж. Нежно губами коснулся обнаженного плечика. — Не исчезай только, ладно?

— Ладно, — она выдохнула и закрыла глаза, словно кутаясь в его тепло и нежность. — В тебе больше нет пустоты…

— Во мне есть ты.

Просыпаться Кира не хотела. И пусть во сне были только темнота и огненные сполохи, глаза не открывались. Что-то внутри знало, что все изменилось. И новый день начинать не хотелось просто отчаянно.

А тело-предатель пело, как натянутая струна. Каждая мышца, каждая клетка. И, кажется, даже кровь бежала быстрее по венам. Вздохнув от понимания, что просыпаться все равно придется, Кира перевернулась на спину и открыла глаза. Вспоминать о том, что было вчера вечером, почти ночью, не хотелось. Точка невозврата. И сейчас она полна энергии и силы, которую Влад отдал ей. Ведь отдал же? Все, что успел схватить от той «искусственной карты» и от чего так пылал вечером. Илья был прав…

Кира повернула голову, глядя на спокойное лицо спящего Влада. Спокойного. Во сне почти ребенка, даже если он сжимал ее в объятиях с такой силой, словно боялся, что она сбежит. Кира вздохнула и устремила взгляд в потолок. Вставать тоже не хотелось. Так зачем насиловать себя? На работу? К черту, можно и опоздать Она чуть опустила ресницы и принялась создавать иллюзию. Сила радостно откликнулась, и макет торгового центра появился мгновенно. Расцвел яркими красками, обрел четкую форму. Если заказчик не жалеет денег, почему бы не использовать в отделке камень? Обсидиан, малахит, яшма… Не так вульгарно, как золото, но строго и в тоже время роскошно. Кажется, она нашла решение. Кира улыбнулась и принялась за работу, «декорируя» иллюзию макета.

…Постель. Тепло. Босая ступня высовывается из-под одеяла. Ладонь касается нежной округлости груди. Влад носом уткнулся в шею Киры, кончики волос щекотали нос. Жар спал, оставив после себя легкую слабость, и шевелиться не хотелось совершенно. Даже просто повернуться, чтоб еще глубже зарыться под одно на двоих одеяло.

— Доброго утра… — сонно вздохнул Влад. — Спасибо тебе и… Извини за вчерашнее.… Сам не знаю где меня так прогребло.

— За что ты извиняешься? — Кира невольно напряглась и попыталась отстраниться. Неужели…