Чтение онлайн

Без жалости. Без сочувствия. Ей не это совсем нужно. Жалость ломает сильных. Корежит. Убивает.

Илья мягко гладил ее по волосам, маленькую, хрупкую. Такую отчаянную и храбрую девочку. Она младше его. Лет на пять всего. Но он всегда считал своим долгом оберегать ее. От всех и вся. От мальчишек в старом дворе, дергавших ее за косу, от старшеклассников, норовивших поддеть угловатую малышку-первоклассницу, а потом и от тех, кто тянул руки к юной «карте» слишком красивой, чтобы ее не замечали.

Ничего не изменилось за годы. Он по-прежнему обнимал худенькие плечи, кутая ее в ощущение спокойствия и уверенности. Потому что большего показывать нельзя.

— Ты со мной, — он подвел девушку к дивану, усадил, а потом и вовсе уложил ее, прилег рядом, прижимая к себе напряженное тело. — Все хорошо, маленькая, я рядом…

Кира шмыгнула носом совсем по-детски. Сейчас она не была ни «картой», ни Королевой. И даже Кирой Игнатовой не была. Всего лишь девушкой, которой так отчаянно нужна защита от нее самой.

— Спасибо, Иль… — она судорожно вцепилась в его рубашку, пряча лицо на груди. Только бы не заплакать… — Он ушел, Илюша. Узнал об Алеше и просто ушел. А я… дура. И Артем… Я так и не увидела его. Не знаю, что он хотел мне сказать, — спрятать, скрыть, под ворохом слов то главное, что мучило ее. Вину и страх. От нее зависит жизнь Влада. Глупая, глупая «ищейка»…

— Моя девочка, — ее дыхание обжигало Илью, как и слезы, дрожащие в голосе. — Ты не дура, ты просто хочешь надеяться, как каждый из нас. Это так сложно. Быть тобой, когда хочется просто тепла… Влад вернется, он просто поймет одну вещь, о которой еще не знает. Он ревнует тебя, сам не понимает и ревнует. Тебя ведь даже кресла в твоем кабинете друг к другу ревнуют.

— Дурачок… — улыбка Киры была слабой, но светлой. — И он — тоже. Еще такой ребенок. А я забываю, что он не такой как все, — Илюша… — она вскинула голову, заглядывая в его глаза. — Ты нужен мне. Сегодня. Сейчас. Я стала такой слабой. — Правда. Чистая правда до последнего слова. Она не может, не хочет брать себя в руки.

— Я люблю тебя, маленькая, — улыбнулся Илья, нежно взъерошив ее волосы. Поднялся с дивана, аккуратно расправив одежду, помог подняться ей. — Значит сейчас скажу своим поганцам, чтоб не появлялись мне на глаза до завтра, и поедем домой. Ко мне. Если ты не против.

— Нет, не против, — Кира только покачала головой. Оправила одежду, оглянулась в поисках сумочки и только теперь поняла, в каком состоянии приехала сюда. Она не помнила ничего. Ни дорогу, ни как собиралась. Сумочки нет, ключи от квартиры и от машины в кармане, а вот документов тоже нет. Она была бы легкой добычей для любого.

Кира вздохнула, вознося краткую молитву благодарности ангелу-хранителю, чуть виновато улыбнулась Илье.

— Я подожду тебя, — легко коснулась его плеча и отошла.

— Никуда не уходи, — Илья кивнул и открыл дверь. — Мерзавцы, все свободны на сегодня, и чтоб до завтрашнего обеда я о вас не слышал.

Голос его звучал с легкой необидной иронией, но подопечные гуськом просочились в студию и принялись, перешептываясь, собираться.

Александра вошла последней. Бросила долгий взгляд на Киру, улыбнулась одними уголками губ.

— Закроешь? — Илья дождался ее сдержанного кивка и, подхватив Киру под руку, повлек за собой.

В квартиру они вошли часом позже, вполне благополучно добравшись до дома. Ни пробок, ни погонь, ни фанаток с бюстгальтером наперевес.

Илья был счастливым обладателем просторной трехкомнатки. Самая большая комната была оборудована как студия. В свое время господин Селин вкалывал как проклятый. Только бы поставить дополнительную звукоизоляцию в эти хоромы. Впрочем, барабанная установка очень легко убиралась в сторону и из-под небольшого подиума, на котором она стояла, выдвигалась постель типа «траходром». И это было единственной прихотью и слабостью Ильи.

— Проходи, — Илья бросил громко брякнувшие ключи на столик. — Выпьешь чего-нибудь?

— Нет, — Кира покачала головой, повесила курточку и прошла в комнату. Присела на краешек кровати, которую хозяин, видимо, забыл задвинуть, и зябко обхватила себя за плечи, пытаясь снова стать сильной и несгибаемой. Правда, получалось плохо. — Артем перед смертью создал землетрясение. Осязаемое. И я сейчас даже думать не хочу о том, что его заставило его потратить столько сил на подобную иллюзию.

Илья прошлепал в комнату, которую сам в шутку называл кабинетом. Стол, компьютер, стеллажи, заставленные книгами. И бар, устроенный рядом со столом. Стакан, водка на два пальца, льда из холодильника и несколько капель лимонного сока. Вернувшись в спальню, он с выдохом «пусть земля ему будет пухом», выпил залпом, а потом, отставив пустой стакан со звякнувшими кубиками льда в сторону, присел рядом с Кирой.

— А ты не думаешь, что он предупредить тебя хотел?

— Этой иллюзией? — Кира чуть склонила голову к плечу. — Возможно. Но о чем? Я сейчас даже не могу сказать, что убило его. Мы никогда с ним не дружили, но… словно часть меня ушла.

— Думаю, об этом ты спросишь попозже. Свою ручную «ищейку». Если я не ошибаюсь, он сейчас вряд ли у себя дома торчит. Скорей околачивается на месте происшествия. Запретить ему действовать самостоятельно никто не сможет, даже смертельная на тебя обида, — Илья сумрачно усмехнулся.

— К черту его, — выдохнула Кира, подаваясь к нему. — Иди сюда…

И Илья пошел. Поцеловал неспешно, с той сдержанной нежностью, что была присуща только ему. Ему претила осторожность и потому каждая ласка дышала силой, уверенной спокойной силой, которой хотелось повиноваться, даже если приказ был тихим и коротким: Будь со мной. Забудь обо всем. Ты — со мной. Моя. Моя…

И она забыла. Обо всем забыла, нежась в его объятиях, впитывая его силу. Оживая. Чувствуя себя нужной. Любимой. Доверяясь без мыслей и страха. До конца.

И снова тихое-тихое:

— Я люблю тебя, девочка моя. Засыпай, — и шелковистое касание тонких простыней к обнаженной коже. — Засыпай…

— Только не уходи, — Кира потерлась щекой о его плечо и вытянулась, прижавшись к нему всем телом. Вздохнула и заснула с улыбкой на губах, чувствуя его мерное дыхание.