Патологический мерзавец
Шрифт:
– Сами вы гадость! – сплюнула воду.
– Пошла вон отсюда!
– И пойду! Больно надо смотреть на вашу кочерыжку! Кстати, ничего особенного!
– Ах ты, дрянь! – и запустил в нее губкой, благо, промахнулся.
– Еще и мазила! – поплыла к лестнице.
Но когда поднималась, простыня зацепилась за выступ и осталась в воде. Пришлось Саше возвращаться за своими вещами, само собой, Назар воспользовался случаем и рассмотрел ее вдоль и поперек. Да, ему очень хотелось наказать мерзавку, но как же она прекрасна в своей естественности. Фигурка у нее настоящая, женская, и жирок кое-где имеется, который только придает сексуальности. Таких у него давно не было. Таких обычных. Но наказать все равно накажет. Дерзость прощать нельзя…
Бедняжка еще и в вещах запуталась, те с трудом налезали на мокрое тело, отчего ей захотелось сесть на пол и расплакаться от злости и обиды. За что ей эти мучения, этот позор?! Разве она не старалась быть хорошей женой? А педагогом для своих маленьких учеников? Да она из кожи вон лезла, чтобы всем угодить! И что в итоге? Где она теперь? Во дворце какого-то хмыря, который заставил ее мыть свои Фоберже!
– Ты оштрафована на неделю! – окончательно добил мерзавец.
На что Саша медленно развернулась, у него на глазах натянула футболку на грудь, после чего схватила мыло и запустила в Кольского. Оно угодило ему прямо в живот.
– Две недели! – взревел.
– Да хоть навсегда, – прошептала чуть слышно, – как раз успею тебя доканать.
И когда она покинула купальную, Назар наконец-то позволил себе выпустить пар – он принялся со злостью и руганью колотить загипсованной ногой об пол, из-за чего и без того влажный гипс превратился в мокрую тряпку. Закончив, Кольский освободил ногу и тотчас нырнул в воду. Эта девица даже хуже, чем он предполагал. Бешеная дикая стерва! Но ничего, он ее сломает, он ее в бараний рог согнет, как шелковая еще станет.
А спустя полчаса, уже будучи в своей комнате, вызвал доктора.
– Нужен новый гипс, – посмотрел на молодого мужчину с длинной, но очень аккуратной бородой.
– Что ж вы сделали с прежним?
– В бане намочил.
– Может, я вам все-таки лангету наложу?
– Нет. Давай гипс, так правдоподобнее.
Доктор искренне не понимал своего нанимателя, но уважал за все то, что тот сделал для села, в котором у Аркадия жили престарелые родители.
– Как вы намереваетесь лечить мою гостью? – глянул на синяк, который образовался после удара мылом. Меткая засранка, если бы чуть ниже, то гипс понадобился бы по-настоящему и в другом месте.
– Я, кажется, говорил. Уколы будем ставить. Рана выглядит плохо, большая и воспаленная. Ну и повязки почаще менять.
– Вы ей еще что-нибудь от нервов подавайте. А то она какая-то бешеная.
А доктор искренне посочувствовал девушке. Рядом с таким экземпляром как Кольский очень сложно сохранять самообладание.
Глава 8
На следующий день…
Саша никак не хотела открывать глаза, но будильник вынудил. Шесть утра! И ведь кто-то выставил время, наверно Федор постарался. Зачем так рано? А спустя минуту зазвонил телефон, пришлось ответить:
– Да, – промямлила в трубку.
– Назар Андреевич ждет вас в спортивном зале. А на столе вы найдете стакан воды, обязательно выпейте.
– Для чего? Анализы брать будете?
– Полезно для здоровья, – и последовали гудки.
Повесив трубку, Саша перевернулась на спину, громко ойкнула и легла обратно на живот. Пусть начинают без нее… она не рабыня, не крепостная, даже не помощница на зарплате. Кольский решил использовать ее просто потому, что захотел! И он очень об этом пожалеет. Начнет жалеть сразу, как она выспится. Однако приятные мысли в окружении мягких подушек и одеял быстро рассеялись, ибо дверь распахнулась, и в спальню въехал недовольный царь на своем царском инвалидном кресле.
– Я не понял, ты почему еще в постели? – подкатил к кровати, схватил одеяло и бесцеремонно стащил его на пол.
– Знаете, я тут подумала, – глянула на Кольского, который сегодня выглядел не такой сволочью, как вчера, а причиной тому были взъерошенные волосы, небольшая щетина, успевшая отрасти за ночь, и шорты в клеточку. Или это трусы? – У меня тоже травма. Мне больно и плохо. А после того, как вы вчера искупали меня в своих хлорированных водах, мне стало еще хуже.
– Во-первых, – очередной раз засмотрелся на аппетитный зад, торчащий двумя пологими холмами, но так неуместно скрытый под пижамными штанами, – я воду не хлорирую, у меня многоступенчатая система очистки, включающая в себя фильтрацию, озонирование и ультразвук. Она даже лучше любой питьевой в бутылках. Во-вторых, – и задумался, ожог дело-таки серьезное, да и врач выразил обеспокоенность. Лучше дать ей время на выздоровление, его-то нога может «срастаться» хоть два дня, хоть полгода, а вот у девчонки проблема реальная.
– Вы там уснули что ли? – наконец-то села, поежившись от боли.
– Ладно, даю тебе неделю на лечение. Уколы буду ставить тебе сам.
– Вы спятили? – вытаращилась на него. – Нет уж. Уколы мне будет ставить врач и только так.
– О нет, дорогуша. Это буду делать я. Обещаю, ты даже не почувствуешь.
– Не думаю, что вам будет удобно, – кивнула на гипс.
– Вот увидишь, я справлюсь, – и набрал врача, – принесите-ка мне, Аркадий, все необходимое для укола.
Саша все это время сидела, ни жива, ни мертва. Что вообще происходит?
– Знаете, я вдруг почувствовала себя лучше, пойдемте в спортзал, – собралась встать с кровати.
– Сидеть! – преградил путь. – Спортзал подождет… а пока Аркадий несет нам шприцы и иголки, расскажи мне о своём муже, – снова подъехал вплотную. – Вчера мы так и не договорили. Я бы очень хотел знать, что послужило причиной столь бурной ревности с его стороны.
Только несчастная сейчас и думать ни о каких мужьях-тиранах не могла, все мысли были о том, что через минут пять этот негодяй воткнет в нее иголку! Права была Светлана Макаровна, он садист! Сегодня одна иголка, завтра две, а дальше?
– Я все еще жду, – откинулся на мягкую спинку, руки сложил в замок.
– Зачем вам эта информация? Для чего?
– Для досье, – усмехнулся.
– Умыться хотя бы можно? Зубы почистить?
– Ты так избегаешь разговоров о своем благоверном. Некоторых не заткнешь, а тут прямо тайна покрытая мраком.
– Не знаю, какие идиоты вам душу изливали, но я не намерена. Это личное. Слишком личное.
– Александра, я ведь могу позвонить, и твоё личное примчится сюда на всех парах.
– Это всё, что вы умеете? Сносить чужие дома, шантажировать людей, издеваться над ними?
– Кажется, я это уже слышал. Но нет, не всё. Я еще умею строить, улучшать, да и в постели просто огонь, но об этом позже.
– Мой муж крайне ревнивый человек. А для хронических ревнивцев зачастую и повод не нужен.
– Хронический ревнивец, интересная формулировка. И что же? Ревновал на пустом месте?
– Именно так. Я учитель младших классов, периодически задерживалась на работе. Сейчас, знаете ли, на учителей администрация много бумажной работы сбрасывает, плюс наши прямые обязанности, так и выходит, что засиживаемся допоздна. Муж воспринимал мои опоздания очень болезненно и не верил в их причину.