Чтение онлайн

Выхватываемые фарами, боками к дороге, стоят дома. Внутренностей у многих домов нет, будто кто-то выковырнул из их середины всю сердцевину, оставив сохлый, крошащийся скелет, с чёрными щелями меж поломанных рёбер. Я смотрю на дома и в душе моей мягко и тепло, как у разродившейся суки под животом.

На поворотах я, кренясь, касаюсь стекла лбом, открытым потому, что задрал черную свою шапочку на затылок. Я вообще чувствую себя расслабленно, не пытаюсь удержаться на поворотах, и посему покачиваюсь из стороны в сторону, будто я плюшевый медведь, усаженный на задние сиденья. Впрочем, даже в таком состоянии, я увидел неожиданно появившуюся в темноте белую «Копейку», без включенных габаритов, еле двигавшуюся по дороге.

Вася резко крутанул руль, раздался звук удара, скрежет. «Копейку» катнуло вперёд. Вася не сбавляя скорости выровнял нашу машину, и ещё поддал газку. Второй «козелок», выставив автоматы в сторону «Копейки» резво покатил вслед за нами.

Мы смеёмся, нам смешно.

В машине, идущей за нами, Язва включил рацию, чтобы сказать что-то, и я слышу, что там тоже все смеются.

–  Нормально?
– неопределенно интересуется Язва.

–  Душевно… - не менее неопределенно отвечает Вася.

И мы снова, все одновременно засмеялись, восемь человек посередине мрачного города, молодые безумные парни. Даже Чёрная метка словно нехотя скривился.

–  Тише, тут блок-пост… - говорит он Васе негромко.

–  Учтём, - отвечает Вася.

Напрягаю мышцы - то на бицепсах, то шейные. Неожиданно остро начинаю чувствовать собственные соски, касающиеся тельника. Ссутуливаю плечи, чтобы отстранить ткань от груди, избавиться от этих раздражающих касаний.

Аккуратно трогаю пальцами дверную ручку, - чтобы рука запомнила ее местонахождение, не спутала, не заблудилась в потемках, если понадобится резко открыть дверь.

Метров за тридцать до блок-поста, мы, прижавшись к обочине, встаём. Я, несказанно и непонятно отчего счастливый, выскакиваю на асфальт из машины.

–  Эй! Свои!
– кричу я.

И расхлябанно двигаюсь к посту. Из проёма меж плит выходит офицер, недоверчиво глядя на меня.

–  Машину ищем. Солдатики из заводской комендатуры уехали за водкой и не вернулись. Не видели?
– спрашиваю я, подавая ему руку.

Он отрицательно качает головой. Ладонь у него вялая, и - в темноте чувствую - грязная, в сохлом земляном налете.

Тихо подъезжают наши машины. Выходит, хлопнув дверью, Чёрная метка. Я ухожу - сейчас начальство повторит вопросы, только что заданные мной.

За вторым «козелком» уже толпятся пацаны, - Язва, Вася, Кизя-45, Тельман, Андрюха-Конь, Астахов…

–  Опа!
– говорю я.

Астахов, вытирая губы, тут же вручает мне пузырь, из которого только что отпил сам, и, судя по его сразу покрасневшим и отяжелевшим глазам, отпил много. Я трясу бутылкой перед собой, зачем-то взбаламучивая содержимое, и, раскрыв рот, щедро заливаю вовнутрь отравы. Сладко бьёт под дых, сжимает мозг, я прикрываю глаза и рот рукавом. Кто-то бережно извлекает из моих пальцев бутылку.

–  Дайте что-нибудь сожрать… - говорю я сипло и тут же вижу, что Андрюха-Конь держит на лапе вскрытую банку кильки.

Догадавшись, что есть надо пальцами, я щедро хватаю из банки несколько рыбок и, обливаясь соком, переправляю их в рот.

Кизя допивает водку, и, обнаружив, что рыбы в банке больше нет, выливает из банки себе в пасть остатки томатного соуса, видимо, уже смачно просоленного нашими пальцами.

–  По коням, - говорит Язва, просто так, чтобы что-то сказать. Никто и не собирался тут оставаться.

Облизывая губы, и вытирая щетину, последние дни плавно превращающуюся в чёрную, раскудрявившуюся, почти чеченскую бороду, я с блаженной ласковостью разглядываю виды за окном.

Наверняка, на крышах некоторых домов, мимо которых мы сейчас проезжаем, сидят люди с автоматами, мечтающие кого-нибудь из нашего брата отправить в ад. Вот они, поди, удивляются, видя нас, несущихся по городу.

Быть может, они едят, перекусывают между пальбой, и, увидев нас, от неожиданности роняют шашлык на брюки, хватаются за стволы, но мы уже, дав газку, исчезаем из вида, только пустая бутыль, выброшенная из окна «козелка», гокается о придорожные камни.

«Быть может, чеченский боевик, только что видевший нас, сейчас связывается со своим напарником - высматривающим цель в том районе, куда мы въезжаем?» - думаю я, словно пытаясь себя напугать. Но дальше мне думать лень и я решаю про себя: «А по фиг…»

Подъезжаем к комендатуре, нам заботливо и споро открывают ворота.

Чёрная метка уходит в здание комендатуры с сутулым офицером, вяло что-то доложившим.

Вася деловито извлекает из-под сиденья пузырь, и все присутствующие радостно вопят.

Выпрыгиваем из машины на распогодившуюся, тёплую улицу.

–  Воды бы… - говорю я.

Вася идет к машине, и приносит пластмассовую бутылку с водицей. Наверняка, вода теплая и чуть протухшая - как у всех водителей.

«Отрава» идет по кругу, резво опустошаясь. Голова тяжелеет.

Незаметно появляется Чёрная метка. С трудом сдерживаю желание как-нибудь громко выразить свою радость по этому поводу. Вася тихо закатывает бутылку куда-то в кусты.

–  Бесполезно искать… - говорит Чёрная метка, - Видимо, придётся здесь ночевать.

Мы переглядываемся.

Верно расценив наше молчание, Чёрная метка добавляет:

–  Или?

–  Мы, наверное, на базу поедем, - говорит Язва.

–  Ну, как хотите… - отвечает Андрей Георгиевич. Оглядывает наши раскривевшиеся с выпитого рожи, и коротко кивнув головой, уходит.

–  Спокойной ночи!
– говорит кто-то ему вслед дурацким голосом.

Грузно усаживаемся, перепутав машины, кто куда. Главное, чтоб водители не потерялись. Я, впрочем, по привычке сажусь вперед, на место освобожденное Чёрной меткой: ну нравится мне впереди сидеть.

Заводятся машины, и в тоже время за воротами будто начинается светопреставленье. Во все щели ограды бьёт слепящее электричество.

–  Никак наши орлы прибыли, - говорит Вася, щурясь от дальнего света фар грузовика, подъехавшего к воротам.

–  Они самые, - икнув, подтверждает Конь, когда грузовик въезжает. В кабине видны три человека.

–  Пошли!
– срывается вдруг Конь. Я выхожу вслед за ним.

Солдатики раскрыли двери, но выпрыгивать из кабины не спешат. Сидящий в середине салона, меж водителем и вторым пассажиром солдатик свесил голову, и, похоже, находится в сладком обморочном состоянии. Что называется, пьян в хламину.