Чтение онлайн

Рядом с не функционировавшей Театральной академией находилась галерея, выставляющая черно-белые фотографии. Покоробившиеся деревянные полы и коричневые разводы на потолке говорили о протечках. Очень хорошее освещение и расписанные вручную перегородки обнаруживали попытку как-то принарядить помещение, отвлечь посетителя от бедственного положения здания. Но забыть об этом не позволял запах плесени.

Экспозиция этого месяца называлась: «Местные художники снимают Лос-Анджелес».

На первой перегородке вывешен список, где в алфавитном порядке перечислены полдюжины фотографов.

Первым в списке стояло имя: Овид Арназ.

Серийный убийца хорошо работал с камерой.

На выставку он представил полдюжины уличных сцен. Снимки не были обрамлены, они просто висели на деревянных стенах. Здания и боковые улицы, небо, голые деревья… людей на фотографиях не было. Судя по холодному свету и закрытым окнам, фотограф снимал зимой. Отсутствие активности говорило, что время съемок — раннее утро.

Ночной филин, прогуливающийся по пустым городским улицам с фотокамерой «Никон»?

«Хорошее использование структуры, Омар. Приличная композиция».

Фотографии были датированы и подписаны инициалами «О. А.». Снято полгода назад, значит, она была права, когда подумала, что фотографировал он зимой. Цены от ста пятидесяти до трехсот долларов. Две лучших работы — «Бассейн Сепульведы» и «Здание компании "Карнейшн" на бульваре Уилшир» — снимок, сделанный фотообъективом «рыбий глаз», — были помечены красными точками.

Чтобы показаться праздными посетителями, они двигались от одной фотографии к другой, пока не вернулись к работам Селдена.

Петра спрятала черные волосы под платиновым париком. Она носила его в начале карьеры, когда расследовала автомобильные угоны. Играла роль женщины сомнительного поведения, возможно, даже проститутки, возжелавшей по дешевке купить «мерседес». Парик был отличного качества, сделан из натуральных волос, спасибо лос-анджелесской полиции. Она нашла его на полке в своем шкафу, под грудой зимней одежды, стряхнула пыль и причесала локоны.

Под черный жакет она надела свитер из черного джерси, джинсы, туфли, и большие очки тоже были черными. Очки остались у нее после замужества — это была одна из двадцати пар Ника. После его ухода она порвала всю одежду, которую он оставил, и всегда удивлялась, почему не наступила ногой на очки.

Карма: должны были пригодиться.

Эрик надел зеркальные очки, которые носят горнолыжники. На нем были те же черные штаны, что и накануне, туфли на мягкой подошве. Белую рубашку он сменил на черную. Сверху надел спортивную куртку из черного нейлона. В ней был карман для ношения оружия.

Хромал он уже меньше, и трость не требовалась, как он заверил Петру. Будет несколько дней принимать антибиотики.

В галерее работала девушка с розовыми волосами. Она успела несколько раз улыбнуться Эрику из-за своего поцарапанного металлического столика. Петра взяла его под руку, и оба уставились на одно и то же фото.

Автомобильная стоянка «Парадизо».

Черная площадка, без машин, окруженная цепью, повешенной на столбики.

Другое освещение. Тени длиннее, чем на других фотографиях.

Снимок сделан за неделю до убийства.

Название: «Клуб».

Можно купить за двести баксов.

Розововолосая девушка подошла к ним. На ней было короткое зеленое платье, мало сочетавшееся с волосами. Да и что может сочетаться с жевательной резинкой? Волосы, конечно, парик, причем более дешевый, чем у Петры. По какой-то причине это добавляло ей самоуверенности.

— Овид классный, правда? — изрекла розовая девушка.

— Точный ракурс, — сказала Петра. — Откуда он?

— Овид? Он местный.

— Из Лос-Анджелеса?

— Он живет здесь, в Долине.

— Как вы на него вышли?

— Он учился в Нортридже, — сказала девушка. — Но выбрали мы только его. Он гораздо лучше других студентов.

Эрик подошел поближе к фотографии, присмотрелся к деталям.

— Вы, похоже, заинтересовались? — спросила розовая девушка.

— Мы заинтересовались, милый? — улыбнулась. Петра.

— Гм, — ответил Эрик.

— Что до меня, — сказала девушка, — так мне нравится у него чистая линия, тени и отсутствие людей.

— Да кому нужны люди? — пробормотала Петра.

— Вот именно.

Девушка улыбнулась, довольная тем, что нашла единомышленников.

Эрик перешел к другому снимку. Там был театр на Бродвее. Старинное нарядное здание. На маркизе современная вывеска «Ювелирные изделия! Золото! Оптовая торговля!»

Да, у Селдена острый глаз.

Петра смотрела на фотографию «Парадизо».

— Знаешь, милый, мне нравится этот снимок.

Эрик пожал плечами. Отступил на шаг, встал посередине между двумя снимками.

— Цень у нас хорошие, — заметила розовая девушка

— Нам нужны автографы автора, — сказала Петра.

На гладком лобике розовой девушки образовалась мелкая морщинка.

— Прошу прощения?

— Здесь лишь его инициалы. Мы хотим, чтобы он подписал нам свои работы, — пояснила Петра. — После того как мы с ним повстречаемся. Мы всегда так поступаем с работами для нашей коллекции.

Она одарила девушку холодной улыбкой.

— Приобретение предметов искусства для нас — не просто покупка. Это нечто сродни алхимическому ритуалу.

— Конечно…

— А мне больше нравится этот снимок, — вмешался Эрик. — И указал на театр.

— А мне — этот, любимый.

— Вы можете взять оба, — предложила розовая девушка. Молчание.

— Пожалуй, я спрошу Овида. Чтобы он их для вас подписал. Тем более, если вы купите обе фотографии.

— Мы начинаем любую коллекцию с единственного произведения, — сказала Петра. — Нам нужно, чтобы прошло какое-то время. Необходимо посмотреть, как мы будем себя чувствовать рядом с ним. После этого…

Она оглядела розовую девушку с головы до ног.

— Да, конечно… так которую из… — залепетала девушка.

— Я полагаю, у вас имеются скидки.

— Ну… мы можем уступить десять процентов.

— Нам всегда дают двадцатипроцентную скидку. В данном случае рассчитываем на двадцать пять.

— Знаете, я ведь не владелец галереи, — сказала девушка. — Двадцать пять процентов — это получается…

— Сто пятьдесят, — сказал Эрик, стоя к ним спиной.

— Я хотела сказать, что это слишком много. Больше, чем мы обычно уступаем, — заторопилась розовая девушка.