Чтение онлайн

агнозии;

псевдоагнозии при деменции;

обманы чувств;

нарушения мотивационного компонента.

Агнозия (от греч. а — отрицательная частица, gnosis — знание) — это расстройство узнавания характеристик предметов и звуков. Выделяют зрительные, тактильные и слуховые агнозии.

Зрительные агнозии проявляются в том, что человек при сохранении достаточной остроты зрения не может узнавать предметы и их изображения. Зрительные агнозии подразделяются на предметные, цветовые, знаковые и пространственные.

Тактильные агнозии заключаются в расстройстве опознания предметов на ощупь (астереогноз) или в нарушении узнавания частей собственного тела, в нарушении представлений о схеме тела (соматоагнозия).

Слуховые агнозии проявляются в нарушениях фонематического слуха, определяющего способность человека к различению звуков речи.

Для больных с органическими поражениями мозга явления агнозии состоят в выделении в предметах то одного признака, то другого, но узнать его, объединив все признаки, т. е. осуществить синтез, не могут. Таким образом, процесс восприятия при психических заболеваниях приобретает характер отгадывания и ступенчатости узнавания предметов. Например, при исследовании больной В. предъявленную ей картинку с изображением граблей она интерпретирует следующим образом: «Это щетка, может, половая, а может, и зубная. Но почему у нее такие редкие ворсинки?

Нет, это не щетка. Может, это грабли? Но почему здесь грабли? Зачем? Не знаю, что это». Нарисованный на картинке гриб больная называет то стогом сена, то лампой.

Патопсихологические исследования свидетельствуют о том, что больные с нервно-психическими расстройствами демонстрируют, хотя и поэтапно, тенденцию к узнаванию конкретных изображений, но особые трудности при этом вызывает у них соотнесение схематических рисунков с определенной категорией предметов. Например, при предъявлении пунктирного изображения пресс-папье больная Н. называет этот предмет «какими-то точками». При демонстрации ей силуэтного изображения пресс-папье она говорит, что это «странный предмет, похожий на корабль или лодку». И только когда ей показывают конкретное изображение данного предмета, она его называет правильно. Часть больных имеет другие особенности: им трудно узнать предмет на рисунке, но они могут легко и во всех подробностях описать его форму. При этом следует отметить, что в ответах большинства больных проявляется сомнение и неуверенность в правильности своих выводов.

А. Р. Лурия считал, что процесс нарушения зрительного анализа у таких больных «превращался в серию речевых попыток расшифровать значение воспринимаемых признаков и синтезировать их в зрительный образ». Экспериментальные данные свидетельствуют о том, что больные не могут сразу воспринять рисунок, восприятие у них приобретает характер дезавтоматизированного действия, при котором нарушается процесс обобщения и интеграции признаков предмета в единое целое. Например, узнав фотографическое изображение, испытуемая Н. не смогла перенести это узнавание на силуэтное изображение.

Итак, патопсихологический эксперимент выявляет нарушения обобщающей смысловой функции восприятия. Особенно ярко подобные агностические расстройства проявляются у дементных больных.

При органической деменции выявлены нарушения узнавания силуэтных картинок и пунктирных рисунков. При экспозиции ситуационных рисунков больные не улавливают смысл сюжета, хотя и могут описать отдельные картинки. Описание конкретных предметов зависит от того, на какой части рисунка больной фиксирует свой взгляд. Потеря смысла сюжета перекрывается описанием конкретных предметов. У некоторых больных может быть нарушено восприятие формы (испытуемый называет треугольник клином). При рассмотрении раскрашенных сюжетных рисунков дементные больные фиксируют свое внимание на яркой раскраске отдельных частей картинки, теряя при этом общий смысл сюжета. Поэтому отдельные части картинки интерпретируются ими искаженно (больной, обращая внимание на торчащие уши лошади, называет ее птицей).

Восприятие, освобожденное от организующей роли мышления, легко становится диффузным, недифференцированным, и это является причиной его структурного распада. Несущественные элементы рисунка делаются центром внимания и ведут к неправильному узнаванию предмета, при этом выпадают смысловые компоненты сюжета. Итак, процесс распада восприятия у дементных больных подтверждает ведущую роль фактора осмысленности и обобщенности в любом акте перцептивной деятельности человека.

В зависимости от наличия или отсутствия раздражителя обманы чувств могут относиться к категории иллюзий или галлюцинаций. Одним из наиболее часто встречающихся симптомов расстройства восприятия при шизофрении являются галлюцинации.

Галлюцинациями называются ложные восприятия. Больные видят образы, которых нет, слышат речь, слова, чувствуют запахи, которых не существует. Галлюцинант — это человек, внутренне убежденный в том, что он что-то воспринимает, тогда как во внешнем мире в данный момент не существует реального предмета, способного вызвать это восприятие. Считается, что галлюцинации возникают без наличия раздражителя. У больных могут возникать и иллюзорные восприятия, при которых имеются конкретные раздражители. Но у больного в этом случае формируется его искаженное восприятие.

Галлюцинации имеют общие и отличительные черты при сравнении их с представлениями, получаемыми от реальных предметов. Для галлюцинаций характерно следующее:

1) галлюцинаторные образы проецируются вовне. Больные относятся к галлюцинациям как к реально воспринимаемым объектам;

2) галлюцинаторный образ, как правило, чувственно окрашивается. Яркость впечатлений, чувственность образа убеждают больных в реальности галлюцинаций;

3) возникновение галлюцинаторного образа сопровождается отсутствием подконтрольности. Больного невозможно убедить в том, что галлюцинаторного образа реально не существует.

Вопрос о механизме возникновения галлюцинаций изучался многими учеными. И. П. Павлов считал, что галлюцинации возникают при наличии гипнотической парадоксальной фазы. Парадоксальная фаза как состояние характеризуется тем, что слабые раздражители приобретают большую силу, чем сильные (например, во сне или при приеме некоторых лекарств).

С. Я. Рубинштейн пришла к другим выводам. Она считала, что одним из важных патогенетических условий формирования галлюцинаций является затрудненность прислушивания и распознавания звуков. В сложном патогенезе галлюцинаций, по ее мнению, большую роль играет изменение деятельности внешних и внутренних анализаторов. Наличие подпороговых (не осознаваемых больным) раздражителей, вызывающих перегрузку деятельности его анализаторов, как внешних, так и внутренних, играет существенную роль в патогенезе обманов чувств.

Среди нарушений восприятия выделяют также псевдогаллюцинации. Псевдогаллюцинации проецируются не во внешнем пространстве, а во внутреннем — голоса звучат «внутри головы», больные слышат их как бы внутренним ухом. Больные говорят об особых видениях, об особых голосах, но они не идентифицируют их с реальными предметами и звуками. Псевдогаллюцинации характеризуются насильственным характером воздействия, оказываемого на больного. Галлюцинации и псевдогаллюцинации могут быть тактильными, вкусовыми, кинестетическими. Сочетание псевдогаллюцинаций с симптомом отчужденности носит название синдрома Кандинского. При этом синдроме больных охватывает чувство «сделанности» или «навязанности» кем-то подобного восприятия, возникающих мыслей; им кажется, что кто-то на них воздействует со стороны.

Главной особенностью обманов чувств при психических заболеваниях является отсутствие их непосредственной идентификации с реальными предметами и их качествами.

Еще в 1946 г. С. Л. Рубинштейн писал, что «в восприятии отражается вся многообразная жизнь личности», а при изменении личного отношения изменяется и перцептивная деятельность.

Процесс восприятия зависит от того, какие мотивы побуждают и направляют деятельность испытуемых. Одновременно выявляются различия в перцептивной деятельности здоровых и больных людей. О значении личностного фактора в перцептивной деятельности говорят данные, полученные при исследовании больных с лобным синдромом. У этих больных выражены нарушения подконтрольности, произвольности, поведение отличается аспонтанностью. Такие лица с трудом узнают предметные, силуэтные, нарисованные пунктиром или затушеванные рисунки. Они не могут передавать смысл картин, изображающих последовательные события.