Чтение онлайн

Да и 70-ти фунтовые пушки, доставшиеся парагвайцам трофеями на бразильских кораблях и в арсенале Монтевидео, пусть и имели вдвое меньший вес снаряда, но так и калибр в пять с половиной дюйма, или 140 мм. Но стрельба из орудий убийственно точная при достаточной выучке канониров, вот только из-за неимоверной дороговизны самих пушек и особенно боекомплекта к ним — цены не просто «кусались», они прямо-таки «заоблачные». Снаряды, пролетая в воздухе, издавали характерный звук, а потому парагвайцы именовали их «пэу». И будь эти орудия еще казнозарядными, как полевая 12-ти фунтовая пушка англичанина, то их эффективность возросла бы в разы, а так загнать снаряд сложной шестигранной формы в ствол было муторно. Но сами пушки парагвайцам пришлись по душе — их именовали «Криолло», и сами снаряды сейчас научились делать в «Ла-Росаде», хотя допуски при их изготовлении были самыми минимальными, и отход от них означал неизбежный разрыв ствола.

Одно плохо — мало было этих орудий, маловато до прискорбия. Пара дюжин полевых и десяток 70-ти фунтовых морских на станках, которые распределяли по кораблям попарно, да еще две штуки с берега вчера выбили «Тамандаре». И вот еще добавились четыре ствола, в том, что кормовая башня будет также захвачена, Алехандро не сомневался. И хотя на корме был натянут тент, где команда могла отдохнуть днем от палящего солнца, вот только спать ночью на открытой палубе никто не будет. Экстремальное это занятие, подставлять свое тело под укусы насекомых, к тому же вся одежда будет влажная, а по местным меркам уже осень наступила, и погода стоит холодная — половина экипажа в лазарет сляжет после первых таких «ночевок», чего ни один командир просто не допустит.

— Сеньор альмиранте, вот, примите.

Из темноты донесся еле слышный голос Эмилиано, скорее шепот, да и слова больше угадывались, чем слышались. Алехандро первым делом принял ракетницы, затем пару двух ствольных «пистолетов», потом появилась связка гранат, именуемых «колотушками» из-за длинных рукояток. Но уже с ударным взрывателем, с накалыванием капсюля, а не со смертельно опасными стеклянными трубочками с серной кислотой. С последними тот еще аттракцион, работа с химическими детонаторами чревата «сложностями» для собственного долголетия, а минеры и так живут не очень много, химия делает только первые важные шаги в военном деле.

— Раскладывай все под рукой, если из «нутра» полезут, их можно остановить только быстрой стрельбой. Если попрут массой, то метай гранаты. И не давай лезть на мачты — нас на крыше тогда запросто перестреляют сверху. А так у нас доминирующая высота, поди еще попади в нас с палубы. Даже с мостика бесполезно стрелять, они будут у нас как на ладони. Шевелись парень, и заряди красные ракеты. И проверь, что именно красные, а то в суматохе мало чего не случается!

Хотя все это оговаривалось не один раз, Алехандро повторил для парня как магическое заклинание — не хотелось привезти маршалу его первенца убитым, но еще хуже увидеть жене своего брата «холодным». Да, и отец и дочь будут гордиться этим, что не удивительно — для парагвайца умереть за страну в бою великая честь, недаром все время кричат «патриа о муэрте». Но лучше, чтобы враг умирал за свою родину. Да и парня не отправил на абордаж «Байи» по этим же соображениям — лучше уж сам приглядит за ним, как прошлый раз, при подрыве и взятии «Амазонаса». И сейчас раскладывая заряженное оружие в пределах досягаемости рук, он подумал, что наступил решающий момент — один броненосец можно «затрофеитб», как и монитор, и если Аневито Лопесу удастся захватить на Уругвае еще пару казематных броненосцев, то войне наступит конец, как бы не захотел воевать дальше император Педру. И все дело как раз в этих бронированных кораблях — полдесятка броненосцев, пусть даже таких небольших, означают одно — «унитаристы» в Буэнос-Айресе запросят мира, ведь после установления блокады в Ла-Плате их «песенка спета». С суши армия Лопеса и Уркиса, с моря флот — в тисках осады без поставки припасов город с многочисленным населением сражаться не сможет — через пару недель банально наступит голод. А это для политиканов конец — их собственное население разорвет в клочья. К тому же все прекрасно понимают, что очередная гражданская война достала до печенок, к тому же со стороны хунты совершено предательство, а таковым является желание воевать на стороне Бразилии.

— Победа, нужна победа, но не любой ценой, — пробормотал Алехандро, поглядывая на палубу и надстройки броненосца. В том что «коммандос» уже полностью «зачистили» их сомнений не было, все действия были отработаны до автоматизма на макете корабля, его примерные контуры были выложены из земли и бревен с досками, причем засекалось время по секундомеру. Да и на стоящем в кабельтове мониторе «Байи», что заказан был Лопесом два года тому назад как «Минерва», тоже стояла тишина — там действовали, судя по всему, также спокойно. Да и само время для ночного нападения было выбрано с умыслом — когда человеку больше всего спать хочется.

— Оп-па на — началось веселье. Вот стоит только подумать…

Громыхнул взрыв, потом второй — на мониторе началась стрельба. И тут в небо взметнулась алая ракета, и Алехандро живо повернулся к Эмилиано, срывающимся голосом бросил:

— Живо две красные ракеты в небо — мы тоже захватили башни!

Парень тут же схватил две заряженные ракетницы, и с двух рук сделал под углом в черноту ночи два выстрела. Другого сигнала подавать не требовалось — светящиеся алые шары были видны далеко, и теперь можно было не сомневаться, что их заметили на «пирогах», что прятались в протоках и зарослях выше по течению. Так что через четверть часа подоспеют на помощь три сотни морских пехотинцев, и с этой силой совладать экипажи бронированных кораблей просто не смогут, потому, что верхняя палуба захвачена диверсантами, и выпускать никого из «утробы» броненосца они не намерены. И как бы подтверждая его мысли, громыхнули взрывы и на «Лиме Барросе», и где-то внутри, слишком приглушенно. И тут же стали суматошно стрелять в надстройке, и вскоре там прогремели взрывы — из-под палубы стал подниматься серный дым, обеспечить полную герметизацию от такой напасти еще не умели. Порыв ветерка донес запах невыносимой гадости — Алехандро сморщился, сетуя, что нужно было заранее озаботиться противогазами.

— Вонючки' вниз закинули, полдесятка, сеньор альмиранте, люки держим, пусть хорошо надышаться!

Снизу донесся приглушенный голос одного из сержанта, причем злорадный — прорезались эмоции. И оно понятно — внутри нет отсеков, ядовитый дым распространится по всем помещения броненосца, и команде хана, в переносном смысле — адский запашок вызовет повальную рвоту, а слезы начнут лить «крокодиловы». В таком состоянии человек просто физически сражаться не может, у него одно лишь желание остается — глотнуть свежего воздуха и выблевать то чем надышался. Современное «ноу-хау» изготовленное исключительно из местных средств — в поле применять бесполезно, зато сегодняшний случай самый подходящий. На мониторе, судя по всему, тоже применили это ОМП, такой же дымок поднимался, и вскоре кто-то из своих стал размахивать зажженным фальшфейером.

— Эмилиано, зажигай наши, маши ими — там надышались гадостью, монитор захвачен. Удачное начало, а вон и «пироги». Шустро они прибыли, выложились полностью, как «папа» Карло.

Действительно, из темноты стали подплывать лодки, на которых бешено работали веслами. И будь сейчас олимпийская гребля, был бы установлен не один рекорд. На палубу броненосца посыпались вооруженные до зубов морские пехотинцы, раздались ликующие вопли, причем и с монитора орали так, будто там от счастья все с ума сошли.

— Патриа о муэрте! Родина или смерть!

Внизу полевая 12-ти фунтовая пушка Джозефа Уинтворта, заряжаемая с казенной части, и снаряды к ней. Изготовление подобных боеприпасов в середине 19-го века требовало серьезного технологического напряжения. Так что для вооружения массовых армий она не годилась — слишком дорого, хотя по своей эффективности и точности превосходила даже ставшие знаменитыми орудия Круппа. Вверху самое настоящее «ноу-хау» тех времен, которым вооружали броненосцы, фрегаты с корветами и даже береговые батареи — 70-ти фунтовое орудие того же конструктора, которые с удовольствием выставили победители в той далекой от нас Парагвайской войне…

Глава 33

— Стоит только хорошенько прижать любого ярого «унитариста», который заставлял жить других по своим жестким правилам, как он тут же превращается в рьяного сепаратиста. Желает оставить себе привилегии, которые он раньше отбирал у других, преследуя собственные корыстные интересы. Так ведут себя «истинные борцы за демократию»…

Алехандро усмехнулся, разглядывая освещенный утренним солнцем Буэнос-Айрес. Как он рассчитывал, при одном виде парагвайских броненосцев, хунта сразу же пошла на попятную, и в ставку немедленно прибыла делегация. Генерал Уркис требовал капитуляции у строптивой столицы, только маршал Лопес демонстративно объявил, что не желает навязывать аргентинцам свое видение мира, и предпочел бы жить со столичной провинции в добром согласии, по «справедливости», так сказать. А лучше воссоздать своего рода реинкарнацию вице-королевства Ла-Плата, в виде конфедерации, основанной на самостоятельности всех государств, входящих в нее. Только выступающих заедино при любой внешней угрозе, и ведущих экономическую жизнь без ущерба для какой-нибудь страны учреждаемого «альянса». И это можно было бы только принять за благие призывы, каких и до него слышали немало, если бы не одно весьма существенное «но». И оно сильно озадачило пришедших к власти федералистов, хотя мир уже сотрясали социальные катаклизмы, а по странам прокатывались мутной волной революции. Лопес в категорической форме потребовал полное равенство всех граждан Конфедерации перед законом, без ущемления по национальным или расовым признакам, с автономией коренных народов, если индейцы не пожелают принудительно жить вместе с потомками испанцев и европейскими переселенцами. Понятное дело, что рабство как таковое отменялось повсеместно, и любой из них, оказавшийся на землях «Конфедерации Ла-Платы» должен был незамедлительно обрести вожделенную свободу.

Многим влиятельным деятелям Аргентины такая идея пришлась не по «вкусу» — «декларация» была принята ими в штыки. Ведь тогда придется прекратить завоевание Патагонии, где индейцы отчаянно отбивались от новых колонизаторов во имя идеи «великой, объединенной и свободной Аргентины». Но с Лопесом и его парагвайцами связываться не хотелось — ведь гуарани стали первым индейским народом, что вместе с потомками конкистадоров взял на себя управление страной. К тому же свою роль сыграла и политика «Доктора Франсии», что напрямую запретил привычные браки между испанскими семьями, требуя смешанных, где были бы представлены два главных народа — а перечить властному диктатору не решились. Вернее, пытались встать в оппозицию, только для недовольных, которых было немного, скажем так, эти демарши плохо закончились.