Чтение онлайн

Вдруг что-то заставило Ангву замереть на месте. Разумеется, для непривычного глаза все клатчцы на одно лицо. Так же, впрочем, как и все люди для вервольфа – последнему все лица одинаково аппетитны. Но Ангва развила в себе умение различать людей.

– Ты принц Куфура?

– Да. А ты?…

Распахнувшись от мощного толчка, дверь с силой ударилась о стену. Ангва, в свою очередь, мгновенно прыгнула к окну и отшвырнула в сторону засов, удерживающий ставни. В каюту сразу хлынула вода, едва не сбив ее с ног, но, преодолев напор волны, Ангва сумела взобраться на подоконник и перевалиться за борт.

– Наверное, просто проходила мимо… – пробормотал принц Куфура.

Ахмед 71-й час высунулся наружу и осмотрелся. Корабль тяжело вздымался и опускался. Докуда хватало глаз, бились сине-зеленые, отороченные пламенем волны. В таком море долго не поплаваешь.

Опустив голову, Ахмед поглядел вдоль борта корабля туда, где, вцепившись в буксировочный трос, висела Ангва.

И вдруг подмигнул ей. Затем голова Ахмеда скрылась, и до нее донеслись слова:

– Наверное, утонула. Все по местам!

Чуть позже на палубе тихонько хлопнула крышка люка.

В безоблачном небе взошло солнце.

Наблюдатель, окажись таковой рядом, обязательно заметил бы, что зыбь на данном крохотном клочке морской поверхности колышется немного не так, как везде.

Также не исключено, что у него вызвал бы интерес и кусок трубы, издающий едва слышное бормотание.

А если бы наблюдатель ухитрился приложить к трубе ухо, то услышал бы следующее:

– …Пришла мне в голову, когда я задремал. Трубка, два расположенных под углом зеркала – вот оно, решение всех наших проблем с проветриванием и определением направления!

– Поразительно. Трубка-Которая-Видит-И-Через-Которую-Можно-Дышать.

– Но, ваша светлость, как вы догадались, что прибор называется именно так?

– Повезло, угадал.

– Эй, кто-то переделал мое сиденье и педали, мне теперь УДОБНО…

– Ах, да, чуть не забыл, капрал, пока ты спал, я снял с тебя мерку и сделал сидение более анатомически соответствующим…

– Снял мерку?

– Ну да, я…

– Снял мерку с… моей области седла?

– О, мне было совсем нетрудно, дело в том, что анатомия – моя страсть…

– Да неужели? Страсть? В таком случае еще раз тронешь мою анатомию, я тебе…

– Эй, там какой-то остров!

Издав резкий скрип, трубка повернулась.

– Лешп, не иначе. А вон и люди. По педалям, господа. Уходим на дно!

– Если он будет у штурвала, мы действительно пойдем на дно…

– Шнобби, заткнись.

Трубка исчезла в волнах. Затем вверх вырвался мощный поток пузырьков, принесший с собой ошметки спора по поводу того, в чьи обязанности входит затыкать трубу пробкой. После чего клочок моря, и прежде пустой, опустел еще больше.

Рыба упорно не шла.

А Дубина Джексон уже почти созрел. Сейчас он сожрал бы кого угодно, даже кальмара любопытного.

Но море словно бы обезрыбело. К тому же оно неправильно пахло. И шипело. Из глубин всплывали пузырьки. Достигнув поверхности, они лопались, испуская запах серы и тухлых яиц. Должно быть, поднимаясь, новая земля разбередила морское дно и изрядно взбаламутила ил. Возьмем, к примеру, пруд – и кто только не живет там на дне: и лягушки, и жучки, и еще всякие твари, – а тут целое море…

Дубина Джексон сосредоточился, пытаясь повернуть ход мыслей вспять, но мысли все поднимались и поднимались из глубин, как… как…

И куда, спрашивается, подевалась рыба? О, накануне ведь был шторм, но обычно в этих местах после шторма рыба ловится еще лучше, потому что шторм… расшевеливает…

Плот закачало.

«Может, и в самом деле стоит отправиться домой? – подумал он. – Но это означает оставить землю клатчцам. Нет, только через мой труп! »

Предательский внутренний голосок ехидно заметил: «Кстати, тело господина Хонга так и не нашли. Во всяком случае, самых главных его частей».

– Знаешь что, пожалуй, пора возвращаться, – сказал Дубина Джексон, обращаясь к сыну.

– Ну вот, – скривился Лес. – Опять моллюски и водоросли на ужин?

– А что такого плохого в водорослях? – возразил Джексон. – В них масса питательных… водорослей. И полно железа. Железо для тебя очень полезно.

– Почему бы тогда не сварить якорь?

– Не дерзи отцу, сынок.

– У клатчцев с собой хлеб, – продолжал Лес. – И мука. И дрова…

Дубина Джексон болезненно поморщился. Ему так и не удалось заставить водоросли гореть.

– Бьюсь об заклад, тебе их хлеб вряд ли пришелся бы по вкусу. Весь плоский, ни тебе корочки, ни…

Бриз донес до них аромат свежевыпеченного хлеба. Чужеземного, с пряностями…

– Они пекут хлеб! На НАШЕЙ собственности!

– Ну, они ведь считают ее СВОЕЙ…

Джексон схватил кусок доски – импровизированное весло – и принялся яростно грести к берегу. Плот, в свою очередь, принялся вращаться на месте, и это злило еще больше.

– Стоило этим мерзавцам раскинуть лагерь, как все вокруг провоняло их мерзкой чужеземной жратвой…

– А почему у тебя слюна капает?

– И откуда, интересно знать, у них дрова?

– По-моему, это прибой: он приносит на их сторону древесину…

– Вот видишь! Они воруют нашу древесину! Нашу, будь она неладна! Ха! Что ж, а мы тогда…

– Но мы ведь, кажется, договорились, что древесина, которая ТАМ, – ихняя, а…

– Ни о чем мы с ними не договаривались, – рявкнул Дубина Джексон, вспенивая воду доской. – Просто так… получилось. Они ведь этот плавник не СВОИМИ РУКАМИ сделали. Просто он здесь очутился. По прихоти географии. Древесина – естественный ресурс. Естественный ресурс не может кому-то ПРИНАДЛЕЖАТЬ…

Тут плот ударился о какой-то твердый предмет, и послышался металлический грохот. При этом до прибрежных скал оставалось еще больше сотни ярдов.

Из воды, поскрипывая, показалось нечто длинное и изогнутое. Пару раз крутнувшись, штуковина указала на Джексона.

– Прошу прощения, – раздался металлический, но очень вежливый голос. – Это ведь Лешп?

Джексон забулькал горлом.

– Понимаешь ли, – продолжала штуковина, – вода тут мутновата, и последние двадцать минут я беспокоюсь, уж не заблудились ли мы.