Чтение онлайн

– И что же нам делать с этими людьми?
– встревоженно спросил Деклай, когда Тревис закончил свой рассказ.

– Положение складывается такое, - осторожно подбирая слова, начал Тревис.
– Пинда-лик-о-йи, которых мы называем красными, не хотят жить бок о бок с теми, кто не разделяет их взглядов. У них есть машины, по сравнению с которыми наши луки - игрушки ребенка, а ножи - ржавые обломки. Но их машины не убивают, они порабощают, лишая человека воли. Когда они узнают о том, что за цепью гор живут другие, то обязательно придут сюда и устроят охоту на нас.

Деклай хищно улыбнулся.

– Земля велика, и мы знаем ей цену. Пинда-лик-о-йи нас не найдут...

– Если бы они во всем полагались на глаза, то, может быть, и не нашли бы, - отозвался Тревис.
– А вот машины - совсем другое дело.

– Машины!
– сплюнул Деклай.
– Куда не повернись, все эти машины... Ты только об одном и твердишь. Похоже, тебя прямо-таки околдовали эти проклятые машины, которых никто не видел. Никто из нас не видел! поправил он сам себя.

– Именно машина перенесла нас сюда, - заметил Осторожный Олень. Вернись в лагерь, взгляни на звездолет, и попробуй припомнить: знания пинда-лик-о-йи гораздо больше наших, когда дело касается металла. Машины перенесли нас дорогой звезд, и в клане нет следопыта, который смог бы отыскать эту дорогу... Но я хотел бы спросить вот что: есть ли у нашего брата план?

– Тех, кого зовут красными, - отозвался на подсказку Тревис, - их немного. Быть может, позднее их станет больше. Слышал ли ты что-нибудь по этому поводу?
– спросил он у Менлика.

– Нет, нам многого не говорили. Мы жили отдельным стойбищем, и никто не приближался к Небесной Лодке без позволения. У них есть могучее оружие, в противном случае они все уже давно были бы мертвы. Ибо немыслимо для человека делить пищу, степи и безмятежно спать под одним небом с тем, кто является убийцей его брата.

– Значит, они убили многих среди твоего народа?

– Да, они - убийцы, - коротко отозвался Менлик.

Кайдесса пошевелилась и что-то прошептала на ухо брату. Хулагир вздернул голову и быстро заговорил:

– Что он говорит?
– потребовал объяснения Деклай.

Девушка ответила:

– Он говорит о нашем отце, который помог бежать троим, и позже был убит в назидание остальным, поскольку он был нашим "белобородым" ханом.

– И мы все поклялись собственной кровью, что они тоже умрут, добавил Менлик.
– Но вначале мы должны вытряхнуть их из раковины Небесной Лодки.

– В этом-то и проблема, - пояснил Тревис для своих сородичей.
– Нам надо как-то выманить этих красных из их лагеря. Когда они отправляются в экспедицию, то обязательно прихватывают с собой машину для управления мыслями. Но она контролирует только монголов, а на нас никакого действия не оказывает.

– И снова я спрашиваю: какое нам до этого дело?
– нетерпеливо вскочил на ноги Деклай.
– Эта машина не может нас поработить, и мы способны разбить наши лагеря где угодно, там, где никакие пинда-лик-о-йи не смогут нас найти.

– Мы не неуязвимы. Мы не знаем степень воздействия этих машин. Негоже восклицать "докса-да" (это не так), коль неизвестно, что может прятаться в типи врага.

К своему облегчению, Тревис заметил согласие с его словами на лицах Цуая, Нолана и Осторожного Оленя. С самого начала у него не было надежды хоть как-то убедить Деклая. Он мог полагаться лишь на то, что будет принята воля большинства. Это восходило к древнейшей, заложенной испокон веков традиции престижа у апачей. Вождь - нантан - обладал го'нди - особой властью в качестве дара со дня рождения. Обычный апач мог иметь власть над лошадьми, скотом, мог иметь дар накапливать богатства, и, следовательно, делать щедрые подарки, то есть быть икаднтлизи - богачом, выразителем воли в качестве представителя целых семей. Но не существовало у апачей наследных вождей или даже неограниченных правителей внутри клана. Нагунлка - дант'ан, или военный вождь, вел только по тропе войны, и не было у него голоса в делах клана, за исключением только тех вопросов, которые касались военных приготовлений.

Терпеть раскол в своих рядах сейчас - это могло смертельно ослабить их маленький клан. Деклай и его сторонники имели право отделиться, и никто не мог им в этом воспрепятствовать, так гласили племенные законы.

– Мы подумаем об этом, - осторожно заключил Осторожный Олень и повел рукой.
– Здесь есть пища, вода, пастбище для коней, лагерь для наших гостей. Они подождут здесь, - он перевел взгляд на Тревиса.
– Ты тоже подождешь с ними. Фокс, поскольку ты уже успел с ними близко познакомиться.

Тревис хотел было возразить, но тут же признал мудрость Осторожного Оленя. Союз с монголами должен предложить незаинтересованный человек. Если бы это сделал он, Тревис, наверняка многие воспротивятся. Пусть Осторожный Олень сам поговорит с кланом, и тогда союз станет свершившимся фактом.

– Хорошо, - согласился Тревис.

Осторожный Олень внимательно посмотрел на солнце, потом на выросшие тени, прикидывая время, а затем произнес:

– Мы возвратимся утром, когда тень ляжет здесь, - он носком мокасина провел линию на мягком песке, затем, не прощаясь, повернулся и повел всех остальных прочь.

– Твой вождь, этот самый?
– спросила Кайдесса, показывая вслед Осторожному Оленю.

– К нему очень прислушиваются в совете, - отозвался Тревис. Он принялся раскладывать костер, к которому потом подтащил освежеванного теленка жабьемордого животного, которого оставили охотники специально для них. А Менлик присел на корточки у самого бассейна и принялся пить, сложив руки пригоршней. Хулагир отгонял лошадей подальше на пастбище, а Кайдесса, взяв на себя женские обязанности, принялась резать свежее мясо.

Менлик запрокинул голову и, прищурившись, посмотрел против солнца.

– Понадобится много уговоров, чтобы убедить этого низенького, заметил он.
– Ему не нравимся ни мы, ни твой план. Такие есть и в нашей орде, - он стряхнул воду с пальцев.
– Но я знаю одно, Человек, Который Зовет Себя Лисой, что если мы не объединимся, никакой надежды одолеть красных не останется. Мы просто блохи перед ними, и нас попросту раздавят, - и он похлопал себя по колену, демонстративно и многозначительно.

– Я тоже в этом не сомневаюсь, - признался Тревис.

– Давай же надеяться, что наши сородичи будут столь же мудры, как и мы, - сказал Менлик, улыбаясь.
– Ну, а поскольку повлиять на их решение мы никак не можем, у нас как раз остается время для отдыха.

Сразу после обеда шаман улегся спать, пережидая жару. Хулагир принялся бродить по каньону, то обтирая лошадей, то останавливаясь и разговаривая с Кайдессой. Тревис чувствовал, что сын хана чем-то очень обеспокоен, но чем, понять было трудно. И те косые взгляды, которые он время от времени бросал на Тревиса и тут же отворачивался, начинали тревожить апача.